Влюбиться в Март - Ася Исай Страница 12

— Будут какие-то оправдания? — царапает низким голосом и без того натянутые нервы.

— А у тебя?

По инерции все еще кусаемся, но притяжение уже работает в другую сторону, и мы становимся все ближе.

— Служба такая, — рычит, исследуя поцелуями шею.

Хочется ответить, что у меня тоже служба. Важная. Но мурашки щекочут тело, заставляя пламя между нами разгораться все жарче.

Хочется еще больше его поцелуев, а не рассказывать про существование купидонов, русалок и прочей нечисти.

— Сам виноват. Нечего хамить беззащитным девочкам.

— А подарок судьбы мне выдали с острыми зубками, — словно в отместку, нагло отпускает на волю завязки от передника.

Шелковые ленты падают, повисая на талии, снова обнажая меня.

— Что ты?! — задыхаюсь то ли от возмущения, то ли от остроты ощущений, когда его пальцы жадно скользят по моему телу.

Фин сам не выдерживает напряжения и подхватывает меня на руки.

Пока он уносит меня в неизвестном направлении, замечаю, как на кухонном столе распускаются цветы. Они становятся пышнее. Стебли сгибаются под тяжестью бутонов.

Страшно даже подумать, что на улице сейчас происходит с погодой, если в эпицентре сходят с ума растения.

Хранитель времени не имеет никакого права вот так бросать свою работу, но язабываю абсолютно обо всем, когда мы оказываемся запертыми в темноте спальни.

9. Весь мир

Организм каждый день будит меня ровно за десять минут до будильника. Биологические часы работают безотказно, и я никогда не опаздывал на смену.

До сегодняшнего дня.

Проснулся я вовремя. Точнее, меня разбудили… цветы.

Я никогда не заглядывал в комнату Марты, а вчера было совсем не до изучения интерьеров. Сегодня же оказалось, что какой-то наглый куст в горшке так сильно разросся, что дотянулся с подоконника до самой кровати, чтобы пощекотать своими лианами мое лицо. Пришлось закинуть его лапы обратно к окну.

А потом… Потом невозможно было добровольно выпустить мою Марту из рук.

Она слишком сладкая. Одурманивающе пахнущая жасмином и нежностью.

Она вся соткана из чего-то невесомого. Едва уловимого.

Все время казалось, что я своими грубыми лапищами могу ей навредить, но она только просила еще и еще.

Вот только меня зацепил несуразно огромный перстень на ее тонком пальчике. Слишком большой, грубый и совершено не подходящий ее легкости.

Поэтому хоть и опаздывал на пересменку в часть, пришлось остановиться у магазина.

— Сильно накосячил? — усталым голосом спросила консультант единственного круглосуточного ювелирного.

— Что?

— Кто еще припрется в ювелирный в половину восьмого утра? Только тот, кто вышел от любовницы и едет к жене, — с противным звуком торжественно отпивая кофе из фарфоровой чашки, женщина поворачивает мне стоящее на витрине зеркало.

Зеркало заточено под примерку украшений, поэтому немного вогнуто и сильно приближает. Идеально подходит для того, чтобы я в подробностях рассмотрел, как на моей шее красуется несколько алых засосов и царапин.

Моя мелкая хулиганка вошла во вкус. А с виду такая нежная рафинированная девочка.

Вот где твои черти Марты спрятаны.

— Или тот, кто влюбился с первого взгляда как идиот и хочет пообещать любимой женщине весь мир, — провожу пальцами по царапинам, под изумленным взглядом консультанта.

Женщина махнула рукой мол “Ни слова больше”, отставила кофе. Почти торжественно надела белые перчатки и достала из шкафа бархатную подушку с кольцами.