Потерять горизонт - Юлия Резник Страница 12

— Кого? — делает вид, что не понял, Герман.

— Кого? — пародирует его тон дочь. — Лешу! Он так нам помог, а ты… Где твое гостеприимство?

— Моё гостеприимство заканчивается там же, где и рабочее время моих подчинённых.

— Кажется, кто-то кому-то понравился, — мягко улыбаюсь я. Файб каменеет, занеся вилку ко рту. Я не успеваю понять, что такого сказала, потому что в разговор с наскока влетает Димка.

— Этот тощий хрен?!

— Дим, выбирай выражения! — хмурюсь я и, чтобы поддержать Дашу, добавляю: Алексей вполне привлекательный молодой мужчина.

Но та меня совершенно не слышит и гнет свое:

— Тощий хрен? Да он настоящий мужик! Ты вообще в курсе, в какой надо быть форме, чтобы тебя допустили к полетам? Расскажи ему, пап.

— Даша… — сощуривается Герман.

— А что? Ему не мешает устранить пробелы в знаниях, — фыркает Дашка, злобно щурясь: — Или ты только по поводу моего образования печешься? На Димасика твои высокие требования не распространяются?

— Ой, да завали, — тычет Дашке фак брат.

— Кстати, по поводу образования, — меняет тему Герман. — Мать договорилась, чтобы ты сдала химию другому преподу. Два дня тут еще потусуешься, и домой.

— Класс! Родной отец выгоняет.

— Не передергивай. И давай, ешь. Сама же понимаешь, что без уважительной причины свинтила.

— Да меня просто достало все! Дай хотя бы недельку побыть!

Герман упрямо выпячивает вперед подбородок… Но вдруг заставляет себя обмякнуть.

— Хорошо, — соглашается, нахмурив брови. — Попрошу мать организовать тебе больничный, но чтобы это в последний раз.

С чего вдруг такая покладистость? Интересно… Или нет. Ничто не трогает. Ничего не хочется. Абсолютно. Днем еще как-то держусь, а к ночи хоть вешайся. Знаю же, чем все закончится. А я не хочу.

Дашка вскакивает, обнимает отца со спины, визжит.

— Спасибо-о-о! Ты самый лучший.

— Это да, — соглашается Герман, похлопав дочь по руке.

— А что ты так радуешься? — подает голос Димка, — здесь же у нас дыра, — вспоминает однажды брошенные Дашей слова. А сам сверлит, сверлит ее неприязненным взглядом.

— Ну-у-у, в этой дыре, оказывается, водятся ух какие мужчины!

— Даша! — гаркает Файб.

— А что? Мне почти восемнадцать. Ты же не хочешь, чтобы я умерла старой девой?

— Я хочу, чтобы ты сосредоточилась на учебе, а не на мужиках.

Даша, конечно, и тут не дает отцу спуска:

— Дан, когда вы поженились, тебе сколько было? Двадцать?

— Дана к тому времени окончила колледж, работала и в одиночку тянула брата!

— Ладно вам, — бормочу, чудовищно устав выступать в роли буфера, — Алексей и правда чудесный. Если Даше хочется…

— Ему тридцатник! — не дает мне закончить Герман.

— То есть у нас двенадцать лет разницы. А у вас? Напомни… — невинно вопрошает Дашка. Герман бьет кулаком по столу. Несчастный пластик хрустит. Тарелки подпрыгивают. Дашка пугливо хлопает глазами, не понимая, чем так взбесила отца. Я, кстати, тоже тут в непонятках. Вероятно, Герману не понравилось, что с ним кто-то спорит. Вот уж к чему он совсем не привык.

— Сменили тему, — цедит сквозь зубы. — Как там твои нормативы, Дим?

— Да нормально, бать. — Димка вальяжно откидывается на спинку. — Я в тройке по курсу. По бегу второй.

— А первый кто?

— Кирюха из второго взвода. Он бывший легкоатлет. У него дыхалка лучше. Но я доберу, — быстро добавляет брат, будто речь идёт не о спорте, а о чём-то жизненно важном.