Ты ко мне вернешься, жена - Мария Кац Страница 12

Он молча смотрит в свою кружку. Я вижу, как сжимаются его кулаки. Он с самого детства всё держал в себе. Старался быть тем мужчиной, той опорой для нас с мамой, за спиной которого мы могли бы чувствовать безопасность.

— Он что, бил тебя?

— Нет. Ни разу. Он… — я ищу слова. — Он просто считает меня своей. Собственностью. А сейчас… сейчас у него появилась ещё одна.

Я не планировала говорить ему это, но усталость, страх и это предательское родство наших несчастий ломают мою защиту.

— Какая ещё одна? — он прищуривается, и я уже знаю, что последует дальше за этим его взглядом.

Я делаю глубокий вдох, достаю из кармана джинс смятый листок и протягиваю ему. Он разворачивает его, читает. Его лицо на секунду теряется.

— Вот чёрт, Олеся, — он медленно поднимает на меня взгляд. — И он знает?

— Нет. И не должен узнать. Игорь… Игорь сегодня догадался. Сказал, что Марат вывернет мир наизнанку, но заберёт нас. И меня, и ребёнка.

Димка откидывается на спинку стула, моментально меняясь в лице. Он не был рад нашей с Маратом скорой свадьбе, но и не был категоричен, как мама, дал шанс самой решить. Позволил сделать мне ошибку. Обжечься, чтобы понять это.

— Игорь прав, — он произносит с безжалостной прямотой. — Ты думаешь, он тебя так просто отпустит? С ребёнком? Ты с ума сошла. Он тебя найдёт, даже если ты уедешь на край света. Такие, как он, не сдаются. У них на всё есть цена и связи.

— А что мне делать? — мой голос срывается на шепот. Я чувствую себя загнанным зверем. — Бежать? Прятаться? Всю жизнь? Или сдаться и вернуться к нему, зная, что он изменяет? Какая из этих пыток лучше, Дим? А?

— Я не знаю, что тебе делать, Лисёнок. Но знаю, что ты не должна оставаться здесь одна. Мама… — он делает паузу, хотя я и так предполагаю её ответ, — она не поймёт. Она будет давить на тебя, а Марат… Марат придёт сюда. Обязательно придёт.

Он замолкает, и в тишине кухни слышно только мерное тиканье часов.

— Поезжай ко мне, — неожиданно говорит он. — На неделю. На две. Пока не решишь, что делать. У меня сейчас пусто. Тихо. Сможешь подумать. Без маминых истерик и без… его внезапных визитов.

Его предложение кажется таким простым. Убежище. Временное, но настоящее.

— В твоей-то хрущёвке? — не удерживаюсь я от колкости, тут же кусая язык.

Но Дима не злится. Он горько ухмыляется.

— Да, Олеся. В моей убогой хрущёвке. Где нет вертолётов, но есть тишина. И где тебя хотя бы не будут искать первым делом.

Он встаёт, и его тяжёлая рука на мгновение ложится мне на плечо. Тепло, опора, та самая братская защита, которая была со мной с самого детства.

— И, Олеся? — он останавливается в дверном проёме. — Не злись на маму. Она просто… она просто боится за тебя. Боится, что ты повторишь её судьбу. Что останешься одна с ребёнком. Что не будет опоры. Что придётся пахать, чтобы обеспечить минимум для своего ребенка.

После ухода Димы я еще долго сижу одна на кухне. Смотрю на стену перед собой, анализируя день. Мне нужно что-то уже решить. Отпуск заканчивается через две недели, значит, скоро мне нужно будет вернуться в офис или же написать заявление на расчёт. С учебой я еще могу решить вопрос. Напишу академ, а после родов смогу восстановиться.

Поворачиваю голову к окну, и взгляд сам цепляется за припаркованный черный внедорожник. Он здесь. Марат здесь.