Искренне. Безумно. Навсегда - Л. Дж. Шэн Страница 12

Мы проехали мимо деревьев Новой Англии, фонарных столбов и местной библиотеки, окутанных голубовато-оранжевыми лучами рассвета. За завесой непролитых слез мерцал маяк. Я с острой болью осознала, что мой дом – это не Стейндроп, штат Мэн. Это брат и сестра Касабланкас. И я изгнана навеки.

— Знаешь, мне правда очень жаль, – прошептала я, когда Роу остановился перед моим домом, но не стал заглушать двигатель. Он не сводил взора с лобового стекла, сжимая челюсти так, словно ему больно. – Вы с Дилан мне как семья. И я… я… – Ты очень мне нравишься. Вы с Дилан – люди, с которыми я и правда чувствовала себя собой. Но мне не хватило смелости произнести эти слова. Я сглотнула ком в горле. – И я надеюсь, что у тебя все получится.

Взгляд Роу, пустой, как у греческой статуи, по-прежнему был устремлен на дорогу.

— Удачи в Колумбийском университете.

— Удачи в Париже.

— Мне не нужна удача, у меня есть талант.

Роу уехал, не удостоив меня и взглядом. Я смотрела на свой дом на сваях, обшитый вагонкой цвета клубничного мороженого, с крыльцом, полным растений в горшках пастельных оттенков, и с деревьями, стволы которых мама оборачивала вязаными свитерами. Такое же чудаковатое жилище, как и его обитатели. И я знала, что пройдет много лет, прежде чем я увижу его снова.

Я больше не хотела и шагу ступать в Стейндроп.

Даже ценой собственной жизни.

Глава 1

Кэл

«End of the Road» – Boyz II Men

Спустя пять лет

Как оказалось, смерть и привела меня обратно в Стейндроп. Точнее говоря, смерть моего отца.

— Итак, где же вы похоронили Артема? – спросила Мелинда Фитч, наша соседка средних лет.

Она стояла в гостиной моих родителей, поправляя жемчуга на глубоком декольте.

— В мамином любимом сосуде. – Я махнула рукой в сторону полки над камином.

В качестве урны выступал красивый самовар девятнадцатого века из серебра и керамики, который привезла с собой моя бабушка, когда распался Советский Союз.

Мелинда издала пронзительный смешок. А поняв, что я не шучу, побледнела и прижала к накрашенным губам чашку с чаем.

— Погоди, его кремировали? – последнее слово она произнесла шепотом, будто ругательство.

— Нет, мы просто взяли и запихнули его туда. На самом деле не так уж и сложно заталкивать человека по частям, – с невозмутимым видом ответила я.

Словесный понос – один балл.

Моя хлипкая репутация – минус тридцать баллов.

Судя по виду, Мелинда готова была дать стрекача прямо через стену, как мультяшный персонаж. Ее глаза стали размером со шляпу-котелок. Многие люди не привыкли к тому, что я совершенно не умею фильтровать мысли. С годами мои коллеги и приятели научились не обращать внимания на мою несдержанную от нервозности болтовню. Ну, чаще всего.

Мелинда поднесла ко рту еще один бисквит и с наигранной скромностью откусила краешек.

— Могу спросить… э-э-э, почему вы выбрали кремацию?

— Папа был атеистом. Он не верил в Бога, в религиозные ритуалы и загробную жизнь. – Говоря о нем, я ощущала болезненную пустоту. – Он сказал нам, что кремация не так обременительна для экосистемы.

Я поняла, что мои слова пролетели прямо над уложенными лаком волосами Мелинды. Она наверняка думала, что экосистема – это фирма нашего кондиционера.

Папа выделялся в нашем самобытном городишке Стейндроп, как дилдо в церкви. До последнего месяца своей жизни он преподавал физику в местной школе, обожал игру в шахматы, устный счет и дважды в неделю подрабатывал волонтером в местном водохранилище, собирая мусор. Он был безжалостным прагматиком и вместе с тем необычайным оптимистом. Его дни были сочтены из-за рака четвертой стадии, но болезнь не помешала папе ценить каждое мгновение.