Вижу тебя, Лили - Анна Флин Страница 12

— У нас всё равно никого.

Голос дрожит. Знаю, чем это может закончиться.

Сердце начинает колотиться быстрее, ладони холодеют.

— Ба, я звоню в 911. – Достаю телефон.

— Лили, не… – Она тянется ко мне, но рука бессильно падает на колено.

Набираю номер. Пальцы скользят по экрану, но всё-таки попадаю.

— 911, чем можем помочь?

Голос оператора кажется чрезмерно спокойным.

— Моей бабушке плохо! Ей тяжело дышать, она бледная, ей жарко, пульс слабый… – слова вываливаются комом. – Ей семьдесят четыре, у неё раньше были проблемы с сердцем. Адрес – Holloway Books, двести четырнадцатая Мэйн-стрит, Эшфилд. Пожалуйста, скорее.

— Оставайтесь на связи. Бригада уже выехала. Если потеряет сознание – скажите.

Кладу телефон на стойку, возвращаюсь к бабушке.

— Слышишь? Скорая в пути, – шепчу я, прикладывая к её шее холодную бутылку. – Ты со мной, ба.

Она слабо кивает.

— Не бойся так… – выдыхает. – Ты справишься.

— С тобой – да. Без тебя – нет, – отвечаю, даже не пытаясь скрыть дрожь голоса.

Вскоре раздается сирена – сначала далеко, как будто это кого-то другого касается. Потом звук становится громче, разрезает вязкую тишину улицы.

Выбегаю к двери, открываю её так резко, что колокольчик бьётся о стекло и заливается звоном. По улице едет машина скорой, свет от проблесковых маяков рябит на витрине.

В этот момент взгляд цепляется за движение через дорогу.

У клёна, в тени, стоит кто-то. Высокая фигура в тёмной бейсболке, руки в карманах. Лицо не разобрать – солнце бьёт прямо в глаза. Но ощущение взгляда почти физическое.

Фигура замирает. Я тоже.

Стоим несколько секунд, как в немой игре в курицу.

Потом водитель скорой сигналит, и я вздрагиваю, поворачиваюсь к ним. Когда снова бросаю взгляд через дорогу, у дерева уже никого.

Мог просто уйти. Мог…

Нет времени додумывать.

Медики заходят внутрь, задают вопросы, проверяют пульс, подключают провода. Всё происходит одновременно, слишком быстро и слишком медленно. Слышу отдельные слова: «аритмия», «давление», «везём немедленно».

— Я поеду с вами, – вырывается у меня автоматически.

— Можете ехать следом. – Женщина в форме даже не поднимает глаз. – В машине только пациент и персонал.

— У меня нет машины. Нет никого, кто мог бы подхватить по пути.

— Тогда на автобусе, – выдыхает женщина, уже не разбирая, слышит ли её кто-то.

Когда они вывозят бабушку на носилках, пытаюсь не замечать, как безжизненно свисают её руки по краям белого одеяла. Наклоняюсь к ней.

— Ба, я приеду. Слышишь? Я приеду сразу следом.

В ответ – лёгкое, почти невесомое сжатие пальцев.

Скорая уезжает с визгом сирены. Машина вырывается из нашего тихого Эшфилда так резко, будто кто-то выдрал кусок из привычной картинки.

Остаюсь на тротуаре с ключом от магазина в одной руке и телефоном в другой.

Жара давит сверху, будто воздух стал вязким и тяжёлым. Вывеска Holloway Books чуть раскачивается над дверью, скрипя цепочкой.

Запираю дверь, лишний раз проверяю ручку. Всё равно кажется, что кто-то смотрит. Как будто магазин – это не моё место силы, а дом, оставшийся без хозяина.

На остановке автобусного маршрута почти никого. Лишь мужчина в кепке и женщина с пакетом. Проверяю расписание – ближайший автобус через десять минут.

Хожу по маленькому квадрату асфальта туда-сюда, обхватив себя руками. В голове только вопросы: успели ли вовремя, что скажет врач, вернётся ли она домой.