Молчание вдвоем - Вера Колочкова Страница 12

Когда бульон был съеден, он предложил вдруг первое, что пришло в голову:

— Дин… А пойдем погуляем?

Она посмотрела на него странно, будто совсем не понимала вопроса. А он и ждать не стал, начал командовать суетливо:

— Где твоя одежда? Надо потеплее одеться, сегодня довольно прохладно! Хотя и солнце светит. В такую погоду очень хорошо гулять, когда солнце, а на улице нет жары! Давай, Дина, давай поднимайся. Где твоя одежда?

Он даже и не понял, что стал обращаться к ней на «ты». Сейчас он чувствовал себя старшим и сильным и нес мужскую ответственность за эту слабую женщину. Муза Леонидовна уже торопливо несла ему одежду Дины и проговаривала испуганно:

— Сейчас, сейчас… Это ты хорошо придумал, Женечка, чтобы на свежий воздух. Ты только помоги мне одеть ее, ладно? Одна не справлюсь.

Но Дина вдруг отстранила мать сердито:

— Да не пойду я никуда. У меня сил нет. Я же упаду сразу. Оставь, мам.

— Дина, я прошу тебя, пойдем, – проговорил он ласково и решительно. – Ну пожалуйста. Я помогу тебе. Ты не упадешь, я же рядом. Я помогу.

И опять она на него так же посмотрела, будто мелькнула живая искра в глазах. И медленно кивнула и прошелестела тихо:

— Ладно, пойдем. А солнце на улице есть сегодня?

— Есть, есть! – радостно подтвердил он. – Сегодня очень много солнца!

Муза Леонидовна вздохнула радостно, бросилась помочь Дине одеться, но та отстранила ее недовольно:

— Я сама, мам. Ну что ты со мной как с маленькой? Не надо, я сама! Ты иди, мам… Иди.

Особых гуляний у них не получилось, конечно. Дина была слишком слаба. Сели на заброшенную скамью во дворе под старым кленом и сначала молчали, наблюдая, как солнечные лучи сквозят через листья. Потом Дина вздохнула тихо:

— Господи, как хорошо… И ничего ведь не изменилось! И солнце светит, и ветер дует, и облака плывут. Все есть, а меня нет. Жалко…

Он хотел сказать что-то ободряющее – не говори, мол, так, не надо! Ты есть, ты будешь! Но Дина глянула на него и остановила поток слов жестом руки, проговорив тихо:

— Не надо, Жень… Не надо ничего говорить. Давай просто посидим и помолчим, ладно?

Он кивнул, соглашаясь. Подумал про себя – и то уже хорошо, что она воздухом подышать вышла.

Сидели они на скамье долго. Вот уже и солнце исчезло, и проявились во всей красе густые сиреневые сумерки, и начал затихать шум проезжающих вдалеке машин. И детская площадка опустела, и вскоре стало совсем тихо.

— Может, домой пойдем, Дина? Ты не замерзла? – спросил он осторожно, боясь ее растревожить.

Но она будто не услышала его, проговорила задумчиво:

— Надо же… Марка нет, а я все еще живу. Зачем? Странно как-то… А если я не хочу без Марка? Если не получается у меня? Что мне делать, а? Ну не получается у меня, не получается… Я не смогу… Не хочу жить. Не хочу!

— Не говори так, Дина. Ты же сильная, ты умная, ты красивая! Ты должна!

— Кому я должна? Чего должна?

— Маме своей должна!

— Ну разве что маме… Но у меня сил нет, Жень. Совсем нет сил.

— Будут силы. Просто надо себе время дать.

— Нет. Не вижу смысла. Без Марка…

— Да весь смысл жизни и есть в самой жизни! Просто ее надо жить, и все! Изо дня в день – жить! Память о Марке в себе хранить! Пока ты жива, и Марк жив в твоей памяти!

— Хм… Да, это ты хорошо сейчас сказал – память хранить. Какой ты умный стал мальчик!