Кондитерша с морковкиных выселок. Книга 2 - Ната Лакомка Страница 120

После этого я вместе с мужем прошлась по тем лавочникам и торговцам, которые считали расходы на город, в котором жили – лишними. Некоторые сразу поняли, к чему идёт дело. Они оплатили первый взнос и заверили, что будут исправно платить и дальше. Другие оказались не такими догадливыми, и на их воротах и на дверях лавок я торжественно намалевала кресты. Краску сделали с примесью красной глины, вот и получился «кровавый крест». По негласной договорённости, в таких лавках никто ничего не покупал, и владельцам лавок крестьяне не продавали ни яиц, ни мяса, ни молока, ни зелени.

Через неделю городская казна принимала новый поток вложений, и средства на постройку фонтана были собраны в рекордныесроки.

Обычно законопослушный Марино ничуть не мучился угрызениями совести по поводу таких поборов, и тут же сделал заказ в Милан.

В моём представлении, стройка должна была затянуться на годы, если не на десятилетия, но так как река протекала рядом, и копать глубоко не пришлось, работа продвигалась быстро.

Марино лично присматривал за строительством, и возвращался домой, насквозь пропылённый, дочерна загорелый, но чёрно-жёлтое перо на щёгольской шапочке бодро топорщилось.

Когда привезли трубы для водопровода, и прибыл мастер, Марино и вовсе пропадал на стройке и днями, и ночами. Мне оставалось лишь вздыхать, насколько для мужчин важнее их дело, а не семья.

Открытие городского фонтана стало настоящим праздником. Пели и плясали до упаду, а маэстро Зино снизил цену на еду и пиво в два раза.

И хотя тот фонтан, что я увидела, был совсем маленьким и невзрачным, и его струи не били в небо, как фонтаны в моём мире, а лились тонкими струйками, как вода из крана, все воспринимали его, как восьмое чудо света.

Марино был невероятно горд, и просто светился, когда принимал поздравления.

– Первый шаг к благоустройству города ты сделал, – сказала я ему, когда поздно ночью мы оказались в его городском доме, и уже отдыхали в постели. – Что будешь строить теперь?

Марино задумчиво посмотрел в потолок.

– Подскажу тебе, – сказала я, не дожидаясь, пока он что-нибудь там придумает у себя в голове. – Нам нужна школа.

Муж посмотрел на меня, и глаза у него загорелись.

– Университет? Как в Болонье? – спросил он.

– Нет, глупыш, – засмеялась я, устраиваясь головой на его плече. – Нам пока не до университетов. Нужна школа, где будут обучаться дети бедняков. Бесплатно. Такие, как Фалько. И при этой школе нам нужна музыкальная школа.

– Зачем? Детям бедняков надо получать рабочие профессии – каменщиков, печников, пекарей…

– Всё это они вполне смогут освоить, когда научатся читать, писать и считать. Безграмотный печник – это почти вселенское зло. А насчёт музыки… Знаешь, Марино, жизнь – это ведь не только работа и прибыль. Должно быть ещё и место для душевного отдыха. Музыка, театр, общественная библиотека… Я прямо вижу всё это в нашем городе. Но это потом, со временем. Сначала нам надо позаботиться о тех, кто станет будущим Сан-Годенцо. О детях. Элементарныезнания и те знания, которые они никогда не станут получать сами, потому что с их точки зрения это не выгодно. А ведь именно музыка может стать для многих опорой в жизни. Подумай сам. Пройдет год-два, у Фалько начнёт ломаться голос. А вдруг пропадёт совсем? И что у парнишки останется? А у него талант к музыке, и он прекрасно сочиняет стихи. Музыканты и поэты, кстати, всегда ценились. Хорошие, я имею в виду.