Неисправная Анна. Книга 1 - Тата Алатова Страница 120

— Конечно, — Анна смеется. — Петя, вы такой умница! Пойдемте, куплю вам леденец на палочке.

— Я? — искренне поражается он. — Мне?

Глава 27

Всю обратную дорогу Петя болтает без умолку:

— Вот это дело, — тараторит он, — вот это загадка на загадке! Я ведь, Анна Владимировна, перед вами нарочно хвост распускал. Если взаправду — я покойников страх как не люблю, и как меня сыскари на дело тащат — аж поджилки трясутся: а ну там пакость какая? Дважды падал в обморок, вот стыдобища… А тут Виктор Степанович говорит — к нам через неделю-другую направят нового механика, барышню… Тут ведь сразу дурное на ум приходит, кто же знал, что вы дочь!

Она в ответ лишь хмурится. Через неделю-другую? Архаров настолько был уверен, что она ему не откажет? Стоило поманить Ванечкой, как одержимая Анечка на все согласилась…

Почему же отец избрал для нее именно такое искупление — полицию? Ведь наверное мог придумать другое занятие, с его-то связями. Конечно, ни в одну приличную лавку или дом каторжанку не взяли бы, но если бы сам Аристов настоял — может быть. Мыслил логически? Нарушала законы — так будь любезна, посмотри на себя с изнанки?

Гадать тут бессмысленно — ей снова не хватает вводных.

— Александр Дмитриевич! — ахает Петя, когда гроб останавливается на заднем дворе конторы, и пулей срывается с места.

Анна вскидывает на плечо тяжелый ящик фотоматона и неуклюже покидает экипаж.

Мальчишка уже пританцовывает перед Архаровым, который то ли откуда-то возвращается, то ли куда-то собирается:

— Александр Дмитриевич, мы нашли, нашли! Я как ковер задрал — а там гравировка, стало быть…

— Превосходно, — ровно отвечает шеф, — Борис Борисович, ведущий сыщик по делу Мещерского, находится в своем кабинете. Он будет признателен за доклад.

— Конечно, — тушуется Петя, не ожидавший такого равнодушного приема.

Рыжий жандарм Феофан, сопровождавший их в музей, захлопывает двери пар-экипажа, молча забирает у Анны фотоматон и тащит его внутрь. Она тихо благодарит его вдогонку и тут же забывает об этом. Идет вдоль здания, разглядывая окна первого этажа. Если мастерская выходит на улицу, стало быть, архив — во двор.

Анна сворачивает в закуток за двориком — узкую щель, пустую и безликую, где лишь потемневший кирпич, утоптанная земля, ни скамеек, ни фонарей.

Стена управления — почти слепая, только одно невысокое оконце без всяких решеток. Забор высок, но кого и когда останавливали заборы?

Она почти прижимается к толстому и пыльному стеклу, пытаясь разглядеть что за ним: лестница в подвал, кажется. И вздрагивает от знакомого голоса за спиной:

— Анна Владимировна?

— Это же нелепо, Александр Дмитриевич, — не оборачиваясь, уличает она.

— Что именно?

— Всё вместе. Сложнейшие механизмы внутри. Регистратор, перфокарты, шифры… А сюда может залезть любой дворовый мальчишка с гвоздодером.

Ваш превосходный архив защищен лишь стандартным замком Гофмана образца семьдесят восьмого года. Я знаю три способа вскрыть его бесшумно, без повреждений и за две минуты.

Архаров дышит так тихо, что ей начинает казаться, будто он растворился в остатках ноября, исчез вместе с листвой, которую старательно сметают дворники. Резко обернувшись, Анна обнаруживает его буквально в нескольких шагах от себя. Если бы она могла разобрать нюансы вечно одинакового лица, то решила бы, что это замешательство.