Гром в моем сердце - Юлия Четвергова Страница 120

— Это не значит, что я привыкла к тому, что у тебя между ног. — Я жмурюсь, набирая полные легкие воздуха.

Кислорода катастрофически не хватает!

— Член. Это называется член, — бесстыдно урчит мне на ухо, прикусывая мочку.

— О боже! Олег! Ты просто отвратителен!

— Я, конечно, божественно великолепен, но можно просто «Олег», без «боже», — продолжает потешаться парень, за что получает тычок под ребра. — Ауч! Когда ты прекратишь драться?

— Тогда же, когда ты — подкрадываться.

Сердце трепещет, словно крылья колибри. Хочется стянуть с вешалки полотенце и прикрыться от его жаркого взгляда, но я даже пошевелиться не могу. Стою, словно пленница, заключенная в объятия зеленоглазого демона.

— Что ж, в этом случае наше противостояние будет длиться вечность. — И с довольной усмешкой добавляет: — А мне нравится, как это звучит. Вечность, — пробует слово на вкус, вдумчиво перекатывая его на языке.

— Олег! Мне нужно в туалет, выйди!

— Обманщица, — лукаво смотрит на меня из-под полуприкрытых век. Словно котяра, дорвавшийся до шведского стола. — Ты не умеешь врать, Рыжик. Я знаю, что ты снова пытаешься сбежать. Что стесняешься меня. Но сейчас я покажу один действенный способ, который поможет тебе больше никогда не смущаться в моем присутствии, — слишком пошло тянет парень.

Невозможно не уловить намек. Невозможно не заметить по этой дьявольской усмешке, что он собирается сделать.

Гром делает шаг назад от зеркала и утягивает меня за собой. Теперь я вижу свое обнаженное тело. И как его жилистая рука с выступающими венами скользит к моей груди. Как обхватывает ее пальцами, лаская. Как скользит вниз, обводя пупок, и ныряет между моих сведенных ног.

Зрелище настолько эротичное, что в груди занимается самый настоящий пожар, выбивая остатки кислорода из легких. Я вяло сопротивляюсь, но понимаю, что это бесполезно.

Я уже сдалась.

Ловко преодолев мое сопротивление, Олег касается двумя пальцами изнывающего бугорка и принимается мягко ласкать его. Мое тело становится ватным и податливым в его руках. А уплывающее сознание невольно сравнивает меня с любимой гитарой друга детства, с которой он до сих пор не расстается.

Не зря эти пальцы извлекают из струн такие чудесные, захватывающие и неповторимые мелодии. Гром и вправду… виртуоз.

Ой! Похоже, пошлость заразна.

Я ловлю порочный взгляд Олега в зеркале, и возбуждение усиливается.

Что он творит со мной и моим телом? Почему мне так хорошо? Почему я плавлюсь в его руках, словно мороженое, и ничего не могу с собой поделать?

Он в совершенстве владеет умением совращать. Неужели у Громова было так много женщин?

Последняя мысль немного отрезвляет. Я вдруг с острой четкостью осознаю, что сейчас еще даже не вечер — в узкое окошко в ванной пробивается яркий солнечный свет, освещая наши тела, которые сплелись в порочном танце.

— Что ты творишь? — выдыхаю дрожащим от возбуждения голосом. — Сейчас же середина дня!

Не знаю, почему привела именно этот аргумент, но он показался мне уместным.

Все ведь видно! Мы как на ладони! Нет того романтичного полумрака, который описывают в любовных романах…

— А ты думала, этим только ночью занимаются? — ржет парень, будто прочитав мои мысли.

Нет, но…

Я всегда стеснялась своего тела. Казалась себе несуразной, угловатой. Да и мама постоянно твердила, что у меня горб на спине от сутулости, что слишком жирные ляжки, что глаза — бесцветные.