Дикий соблазн - Тата Кит Страница 120

Я на мгновение прикрыла глаза, чтобы собрать остатки сил. Открыла их и сразу заглянула в яркие глаза цвета безоблачного летнего неба.

Шумно сглотнула.

— Что? — сорвалось с моих губ, когда от того, как на них смотрел Ваня, у меня задрожали колени.

— Помнишь, во время нашей последней встречи я сказал, что не отпущу тебя, когда ты ко мне подойдёшь? — он поставил кружку на столешницу гарнитура рядом с нами.

— Помню, — коротко кивнула.

Ваня подцепил мой подбородок пальцами, будто боялся, что я вновь отведу взгляд или сразу уйду.

Мягко погладил подушечкой большого пальца щеку и уголок губ.

— Не отпущу, — выдохнул он едва слышно и за мгновение до того, как я успела увидеть, как его взгляд наполнился тёмным желанием, он прижался ко моим губам своими.

По всему моему телу пробежала электрическая волна.

Я втянула носом воздух так, будто этот вдох был последним и больше не повторится.

Мои руки сами взметнулись вверх и сделали то, что я хотела сделать в первую же секунду, как увидела Ваню — запутаться пальцами в его светлых волосах и сжать их в кулаках, чтобы притянуть к себе для ещё более глубокого поцелуя.

Ваня прижал меня к себе. Я почувствовала, как он вздрогнул, как от удара током, когда коснулся моей спины ладонями и понял, что я в платье с открытой спиной. Там лишь тонкая шнуровка…

Он прижимал меня одной рукой к себе, а второй забрался под подол платья и сжил ягодицу.

Тихий животный рык вырвался из его груди, когда я забралась руками под его футболку.

Ваня подхватил меня на руки, заставив ногами обхватить его торс. Не разрывая поцелуя, повернулся на месте и усадил меня на столешницу гарнитура.

Кружка упала и разбилась где-то рядом, но нам было плевать. Мы были слишком увлечены раздеванием друг друга, для того, чтобы обращать внимание на происходящее вокруг.

Даже если бы кухня горели, мы бы этого не заметили.

Пока я расстёгивала пуговицу на его джинсах, Ваня пытался разобраться, как развязать шнурок на моей спине, не глядя.

Не разобрался. И, похоже, затянул их на узел.

Нетерпеливо простонав, просто спустил с плеч тонкие бретельки. Ткань с треском порвалась, грудь обнажилась.

Я, не привыкшая к сексу при свете летнего вечернего солнца, поспешила прикрыть грудь руками.

Ваня не позволил.

Я выкормила ею двоих детей. Эти тряпочки не готовы к тому, чтобы их видели при свете дня.

Но Ваня так не считал.

Он мягко убрал мои руки, завёл их за спину и обхватил губами одну из вершинок груди. Жадно втянул в рот, лаская языком и отпустил. Со второй грудью сделал так же, вынуждая мои бёдра двигаться в такт движениям его языка.

Вернулся к моему рту, отпустил мои руки. Я продолжила расстёгивать его джинсы, пока одна рука Ваня держала меня за горло, а вторая сжимала волосы в кулак на затылке.

Эта грубость на грани…

Боже! Такого я ещё не испытывала.

Я думала, Ваня — это ласка, крылышки бабочки, нежные касания…

Но он оказался чистым всепоглощающим пламенем — горячим, властным, бескомпромиссным.

— У меня нет презиков, — выдохнул он, спускаясь поцелуями ниже по моей шее.

— В сумочке, — мне казалось, что я пьяна. Голова кружилась, язык не слушался, но я хотела добавки.

— В сумочке? — он хохотнул. Тяжело дыша, выпрямился и взял мою сумочку с подоконника.

— Я готовилась ко всем исходам нашего разговора. В основном, к позитивным, — призналась честно, спустив с него джинсы и сразу трусы.