Магия найденных вещей - Мэдди Доусон Страница 120

— Давай!

— Ты бы так не говорила, если бы слышала, как я пою.

Мы выходим на танцпол, и на этот раз он берет меня за руку, как будто это самая нормальная и естественная вещь на свете. Вокруг нас танцуют другие пары, и я позволяю себе погрузиться в музыку, знаменитый мотаун конца шестидесятых. Слова песни – знакомые и родные, как мое собственное имя. Слова, которые знает каждый. Все улыбаются, многие подпевают. Рок-музыка – великий уравнитель. Наверное, на «Вудстоке» все ощущалось точно так же. Он объединил стольких людей, которые даже не подозревали, что их так много и все они – часть одной общей культуры. Интересно, повторится ли что-то подобное в будущем?

Я танцую и улыбаюсь, и до меня вдруг доходит, что Джад никогда не проявлял желания поговорить о моей семье. Я всегда полагала, что это все потому, что мы знаем друг друга с детства. Он мой лучший друг. Но он всегда поникает, когда я пытаюсь что-то ему рассказать о маме. Он думает о Тенадж только самое плохое и считает, что мне лучше о ней даже не вспоминать.

Джад Ковач не любит копаться в прошлом.

Адам привлекает меня к себе, я чувствую его дыхание у себя на щеке и чуть отстраняюсь. В голове мелькают предупреждающие знаки. Ты совершаешь слишком много ошибок! Рассказываешь симпатичному, явно флиртующему коллеге о своей семье, а потом танцуешь с ним медленный танец в баре!

И пьешь крепкий коктейль. Ты уже пьяная!

И смотришь ему в глаза.

И восхищаешься его приемами карате.

И слушаешь его рассказы о гномах.

А теперь еще сравниваешь его с Джадом. Причем не в пользу последнего.

Мы возвращаемся за наш столик. Адам рассказывает мне о своем детстве и юности в округе Ориндж в Калифорнии. Говорит, он всегда был уверен, что станет профессиональным серфингистом.

— Когда у тебя в конце улицы пляж, каждый будет стремиться всю жизнь заниматься серфингом и получать за это деньги, – говорит он. – Мне и в голову не приходило, что придется работать на суше. И только лет в восемнадцать я понял, что на серфинге много не заработаешь.

— Сколько ты зарабатывал на серфинге?

— Вообще ничего. Но иногда мне удавалось срубить десять баксов за игру на гитаре. По большей части на детских праздниках.

— Шикарно.

— Так что мы с папой серьезно поговорили и пришли к выводу, что мне надо бы поучиться в университете.

— И что ты изучал?

— Философию. – Он пожимает плечами. – Да. У меня просто талант выбирать профессии, за которые не платят вообще ни гроша.

— До недавнего времени. Дарла же тебе платит, я надеюсь.

— Ну, в общем, да. – Он опять пожимает плечами. – И теперь, когда мы уже выпили по два коктейля, и я собираюсь заказать нам еще, у меня есть вопрос.

— Если ты хочешь спросить, буду ли я третий коктейль, то да. Буду.

— Я так и подумал.

Он поднимает два пальца, и по знаку официантка с диадемой на рыжем хвосте приносит нам два коктейля. Я замечаю, что Адам пристально смотрит на меня.

— Итак, мой вопрос… Я, наверное, лезу не в свое дело… но чисто из любопытства… Что там у вас с этим парнем, за которого ты собираешься замуж? – Его голос предельно серьезен.

— Я не совсем понимаю вопрос.

— Просто мне интересно. То есть при всем уважении… Ты только не обижайся… но это как-то совсем не похоже на брак по великой любви. И видимо, Вселенная с этим согласна. Она шлет тебе сообщения и кричит во весь голос, как ты сама говоришь.