Город, который нас не помнит - Люсия Веденская,Катя Рут Страница 121

— Пора дать Анжеле право быть не тенью. А героиней.

Нью-Йорк, Квартира Эмми. Вечер того же дня

Они вернулись, когда улицы уже светились мягким оранжевым светом фонарей, а окна домов отражали отблески заката. В воздухе висел августовский жар, смешанный с выхлопами машин и звоном вечернего города. Эмми скинула пальто на спинку кресла и, не раздеваясь, прошла в кухню, чтобы включить чайник.

Лукас опустился в кресло, потянулся и сказал:

— Ты заметила, что каждый раз, когда мы думаем: «Вот, теперь мы знаем все», — появляется еще одна ниточка?

— Ага, и вытягивает за собой целый клубок. — Эмми достала две чашки. — Но сегодня… я чувствую, как будто мы впервые встали на прочную землю. Нет больше домыслов. Есть факты.

— И эти записи. Эти рапорты. Все складывается.

Эмми налила кипяток, подошла к нему и села рядом, обняв колени.

— Страшно, знаешь? Как будто мы открыли не просто семейную тайну. А что-то большее. Что-то, что сильные мира сего планировали оставить похороненным.

— Ну, извини, — Лукас повернулся к ней. — Ты же сама сказала: если есть правда — ее надо озвучить.

— Я знаю. Просто… представь, что Анжела всю жизнь боялась, что ее забудут. Что ее имя исчезнет. А теперь оно — на каждой странице. На обложке.

— И в сердцах.

Он взял ее за руку. Они молчали. Было что-то странно утешающее в этой тишине — как будто сама Анжела сидела где-то рядом, и все видела, и знала, что ее голос, наконец, услышан.

— Мы отправим рапорты юристу, — сказала Эмми. — Поговорю с редакцией, может, выпустим материал к годовщине… ее смерти. Двадцать восьмое августа. Это через три недели.

— Символично.

— И правильно. Это будет ее день. День,когда ее история зазвучит вслух.

Она взглянула на него. В ее глазах был страх — и решимость.

— Думаешь, получится?

— Думаю, — сказал он тихо. — Если кто и может это сделать, Эмми, так это ты.

Он обнял ее, и она прижалась к нему всем телом — уставшим, теплым, благодарным.

А за окном улица жила своей жизнью — равнодушной и шумной. Но в этой квартире, среди тихих шорохов и шелеста кипятка, рождалась история, которая должна была перевернуть прошлое.

Глава 18. Точки над «i»

Нью-Йорк. Август 2024 года

Эмми сидела за кухонным столом в своей квартире, освещенной только утренним светом и слабым экранным свечением. Чашка с остывшим кофе стояла рядом, забытой. На экране — пустой документ с заголовком «Анжела Карезе: женщина, которую забыть не позволено».

Курсор мерно мигал в верхнем левом углу страницы. Эмми смотрела на него, как на пульс сердца.

Она уже написала десятки текстов, но сейчас слова казались слишком тяжелыми. И слишком важными. Хотелось выстроить каждую фразу так, будто от нее зависело все: прошлое, настоящее, память.

«Анжела Карезе родилась в тени чужой войны и умерла на пороге своей собственной. Между этими точками была жизнь — полная любви, страха, мужества и молчания. Сегодня мы наконец готовы услышать ее».

Эмми остановилась. Перечитала. Стерла.

Слишком высокопарно.

Она снова задумалась, подперев щеку рукой. На стене висела старая фотография: Анжела с Джо на руках. Эмми повесила ее недавно. Сначала — как часть «доски расследования». А потом оставила. Потому что эта женщина с мягкими глазами уже давно перестала быть для нее просто темой статьи.

Она стала прабабушкой. Призраком. Женщиной, которая жила, дышала, страдала, защищала.