Помни об этом - Виктория Королёва Страница 122

— Мам, может готовый вариант? – ещё раз предпринимаю попытку переубедить.

И ещё хочу добавить пару предложений… но молчу. Хорошая девочка – помню про это.

— Хочу что-то свежее, – воодушевлённо отвечает, – не шаблонное как у всех. Своё!

Прикрываю глаза. Боже мой…

Поглядываю с тоской на пёстрые ряды из мотков с тканью, какой-то фурнитурой, нитками и прочим… Мама в приподнятом настроении, вот уже неделю как. Такая счастливая, словами не передать. У меня всё диаметрально противоположно, но собой её настрой не порчу. Терплю. Улыбаюсь. Не имею я право желчь выбрасывать в атмосферу только из-за того, что у неё в личной жизни всё ништяк, а у меня пробито дно.

И ведь ничего не расскажешь! Мне не хватит духа рассказать о том, что есть видео позорное и про унизительную сцену в туалете юридического. Моя мамочка умрёт от потрясения, если узнает. В её голове – я цветочек. Приходится соответствовать.

Только когда она ко мне интерес теряет и отворачивается к очередным моткам, смотрю в пол, пряча эмоции.

Я домой хочу. Я устала. Я седьмой час брожу между тряпками, нитками, пуговицами и прочей фигней!!! А всё почему? А потому что мама летит в отпуск… И ей срочно нужен тот самый сарафан по щиколотку, но такой, чтобы пипец объёмный и летящий. Как в молодости бурной…

У меня дёргается глаз.

Как пчёлка она кружится вокруг пёстрого разнообразия, вся такая воздушная и лёгкая. А я вот придавленная пудовой стеной рядом плетусь. Моя кислая мина повод подтрунивать у скучающих продавщиц. Вот им весело.

В какой-то момент начинает звонить телефон из маминой сумки, хочу окрикнуть, но она так увлечена, что приходится самой лезть и смотреть кто там такой настырный. Третий раз звонит. Наверное, её «молодой человек». Я, кстати, его видела мельком. Невысокий, коренастый, около пятидесяти лет с залысиной, но вполне весёлый дядька. Чисто внешне не айс, но мама от него в восторге, судя по поведению, а он сам такими глазами на неё смотрит, что хоть с огнетушителем рядом бегай.

Л-любовь.

Изрядно помучавшись, выуживаю вопящий аппарат и вижу:

«Оля С»

Мурашки по коже… потому что я знаю только одну Олю С… одну.

Руки дрожат, кидаю взгляд на спину мамы. Не смотрит. Отступаю назад, дыхание сбивается… Зачем она звонит? Внутренняя тревожность нещадно накидывает варианты. Один хуже другого.

В груди разливается паника, выхожу из магазина, как можно тише дверь прикрывая, пальцы колет, но я всё равно нажимаю на принять… Зажмуриваюсь. Ветер в лицо, волосы в разные стороны разносит, а в груди всё сжимается. Каким-то шестым чувством понимаю, что сейчас будет полный пиздец.

Через вздох слышу:

— Взяла всё-таки! – орёт Ольга Семёновна в трубку торжествующе-зло, – Проснулась совесть наконец-то?! – и без перехода: – Мой мальчик между жизнью и смертью!!! Из-за твоей паскуды – дочери! Вырастила шалаву!!! Шаболду! Я его засажу, поняла меня?! Чуть не убили мальчика моего! Я так этого не оставлю! Найду управу! Всех вас закопаю! Что-то случится, я так не оставлю!!! Засажу!!! – голос срывается на визг.

Обмираю вся, в груди бьётся сердце, намереваясь вырваться из тела. Засажу? Больница? Грубые слова ранят, но это ничто по сравнению с тем, что было сказано.

Игнат… она про него сейчас? Фантомная боль в теле. Синяк на руке пульсировать начинает, я словно чувствую пальцы Андрея там и на шее тоже, когда он меня словно куклу прогнул над унитазом.