Директриса поневоле. Спасти академию - Адриана Вайс,Мария Минц Страница 123

— Ваше предложение… — наконец, говорит он, не оборачиваясь, — …дерзкое. Безумное. И совершенно нелогичное с точки зрения классического ведения дел.

Мое сердце ухает куда-то вниз.

Неужели… провал?

— Но, — он медленно поворачивается ко мне, и в его глазах я вижу не насмешку, а серьезный, расчетливый блеск, — …в этом безумии что-то есть.

Он подходит к столу, берет чистый лист пергамента и начинает быстро, размашисто что-то на нем чертить.

— Школа на базе академии… это интересно. Но не для всех. Мы отберем десять лучших учеников для первого набора. И преподавать им будут только трое мастеров. Самых лучших. Это будет элитная группа. Стать наставником станет честью, а не повинностью. Экспериментальный цех… Да. Но попасть туда смогут только те, кто докажет свою ценность. Это будет вершина карьеры, а не способ избежать увольнения. Как и направление по созданию инструментов и материалов. Перестроиться на гражданские рельсы сразу будет не просто, а потому нам понадобятся не просто исполнители, а гибкие умы.

Он вносит правки в мою идею, оттачивает ее, превращая мой эмоциональный, гуманистический порыв в четкую, работающую бизнес-модель.

И я смотрю на него с восхищением.

— Мне нравится этот пожар в ваших глазах, госпожа ректор, — он отбрасывает перо. — И мне нравится ход ваших мыслей. Давайте попробуем.

Я выдыхаю. Я чувствую такую волну облегчения и триумфа, что едва не вскакиваю и не начинаю танцевать прямо на его столе.

Я смогла! Я не просто спасла рабочих, я открыла для нас всех совершенно новые горизонты!

— Спасибо, господин Рокхарт! — искренне говорю я. — Вы не пожалеете! И… могу я попросить вас еще об одном одолжении?

— Слушаю.

— Поговорите с кузнецами. Сами. Расскажите им об этом. О том, что их ждет не увольнение, а новые возможности. И… не наказывайте их за… саботаж. Они делали это от страха.

Эдгар усмехается, и в его глазах появляются знакомые мне теплые искорки.

— Это уже два одолжения, госпожа ректор, — тянет он, и я чувствую, как мои щеки заливает краска. — Но… как я могу вам отказать?

От его тона, от этого взгляда, от этих слов у меня внутри все теплеет и переворачивается.

Я смущенно опускаю глаза, чувствуя себя глупой школьницей.

***

Спустя несколько минут мы возвращаемся в кузницу. Эдгар одним властным жестом останавливает работу. Кузнецы собираются вокруг него, хмурые, напряженные, ожидающие приговора.

— Я знаю, чего вы боитесь, — говорит он, и его голос, без всякого крика, разносится по всему огромному цеху. — Вы боитесь, что новые технологии сделают вас ненужными. Что ваш опыт, ваши мозоли, вся ваша жизнь, отданная этому огню, превратится в пыль.

Он обводит их взглядом.

— Мой отец построил эту кузницу. Я вырос под стук ваших молотов. И я не собираюсь превращать это место в бездушную машину. — Он делает паузу. — Госпожа ректор предложила мне идею. И эта идея мне нравится. Тех, кто устал стоять у горна, я приглашаю стать наставниками в новой кузнечной школе при Академии Чернолесья. Вы будете учить молодежь. Вы станете не просто кузнецами. Вы станете легендами. Тех, кто еще полон сил и идей, я приглашаю в новый, экспериментальный цех. Вы будете создавать не мечи. Вы будете создавать будущее.

Он продолжает говорить, и я вижу, как меняются их лица. Недоверие сменяется удивлением. Удивление – надеждой. А надежда – восторгом.