Принцип неизбежности - Алина Аркади Страница 123

— Да, именно так, – впивается взглядом, кажется, с трудом шевеля побелевшими губами, – довольна? Приходить не собирался.

— Не собирался… – вторю в унисон, едва сдерживая слёзы, которые независимо от моего желания, обжигают кожу. – Мог бы сказать сразу, чтобы я… я…

— Чтобы ты сразу выскочила замуж, да? А я смотрю, у Корнишона в штанах всё отлично, – кивает на мой живот, – обрюхатил он тебя быстро. Ну как, хорош в постели? Сравнивала со мной? Кстати, сказала, где девственность оставила или тебе новую организовали, чтобы женишок не понял, что на члене ты уже успела поскакать?

— Какой же ты… – с трудом подбираю слово, запрятанное в разрозненных мыслях. – Козёл!

— А ты не знала? – Неестественный смех заполняет комнату, но слезть с тренажёра и подойти Лев не стремится. – Так я весь на виду! – расставляет руки в стороны. – Вот он я, какой есть! Лучше не стану. До конца своих дней останусь мразью! Так зачем я тебе? Вали к своему идеальному… кто он там? Немец, венгр, американец? Давай-давай, чего стоим, кого ждём? Выход за твоей спиной и налево. Вперёд! – Не могу заставить себя пошевелиться, понимая, что зависла, не ожидая подобной встречи. И пока с трудом осмысливаю слова Льва, он переходит на крик: – Пошла вон!

Бегу, смахивая слёзы и желая исчезнуть из этого города как можно быстрее. Меня разносит в ошмётки, а дочка, словно почувствовав моё расшатанное состояние, активизируется. Бегу к машине, одновременно поглаживая живот и нашёптывая нежности, но ничего не помогает. Мне кажется, я вот-вот рухну в обморок прямо на мелкий гравий, шелестящий под ногами. Позади слышатся тяжёлые шаги, но я стремлю залезть в машину, чтобы спрятаться и отдышаться.

— Аннушка, – доносится голос Игнатова, – Аннушка, стой!

— Зачем вы меня привезли? – развернувшись, выкрикиваю ему в лицо. – Зачем? Чтобы я увидела, как прекрасно он живёт без меня? Чтобы показать, что мне нет места рядом с вашим сыном? Зачем, чёрт возьми?

Я больше не сдерживаюсь, рыдая взахлёб и спуская злость на отца Льва.

— Я хотел, чтобы вы встретились.

— Встретились? С какой целью? Да ему плевать на меня! На всех плевать! Грёбаное бесчувственное бревно! Не нужна я ему, и вы не нужны, да никто не нужен! Он один. И этот выбор сделал самостоятельно. Да он даже не подошёл ко мне! – указываю в сторону дома, хотя всё ещё не теряю надежды, что вот-вот вдали покажется фигура Льва. – И сейчас, уверена, даже с места не сдвинулся. Потому что ему плевать….

— Он не может ходить, – со стоном выдавливает Павел Валерьянович, ошеломляя меня.

— Ч-что? Не может? Я видела его только что, он сидел на тренажёре.

— Сидел? Да. Но передвигается он пока с большим трудом.

— С большим трудом… – В груди щемит, отползаю к машине, чтобы опереться о железный бок. – Как? – Отчего-то слёзы мгновенно высыхают, и теперь я хочу услышать объяснения от Игнатова.

— Разобрался со связкой Кирилов – Андросов, перекинувшись на более мелких участников. Но всё оказалось сложнее, чем предполагалось изначально. Попал в больницу как неизвестный: ни документов, ни понимания, кто он такой. До меня дошёл слух о жёсткой заварушке, и я начал искать. Мои люди проверяли больницы и нашли Льва. Травма позвоночника… Операция, почти сразу же вторая. Он всё время куда-то рвался. Я не понимал, пока он не увидел фото с твоей свадьбы. – Помню, как растиражировали снимок со свадьбы дочери известного кондитера. – И потух. Во всех смыслах. Момент – и от моего сына осталась безжизненная оболочка, которая иногда говорила и рявкала на меня. Часами смотрел в потолок. А дальше наступило время двигательной реабилитации, на которую, как ты понимаешь, Лев просто забил. Никакие уговоры не помогали… Забрал его домой, предварительно оборудовав комнату с тренажёрами, массажный зал, кабинет для медперсонала, который дежурил круглосуточно. Двигаться он не желал. Зашёл с другой стороны: приходил к нему и читал долгие, зудящие лекции нудного родителя. Выводил его из себя, и на почве злости он понемногу начал двигаться. Исключительно чтобы свалить от меня подальше. Но этого всё равно было мало. Немного желания и стремления встать на ноги, и Лев бы уже бегал, но… Я решил, что ему необходим существенный стимул, – опускает взгляд, упираясь в мой живот. – Это ведь мой внук?