Город, который нас не помнит - Люсия Веденская,Катя Рут Страница 124

Он устало выдохнул и вдруг улыбнулся — по-настоящему.

— Но я рад, что ты все раскопала. Что ты узнала. Что она — твоя прабабушка — не исчезла без следа. Что теперь ее знают. И его тоже. Все-таки семья, правда?

— Правда, — прошептала Эмми. Она наклонилась, взяла его за руку. — Спасибо, что хранил это. И спасибо, что позволил мне рассказать.

Он сжал ее ладонь. — Ты не просто рассказала. Ты — вернула им голос.

Позже, в тот же день. Кладбище в Квинсе

На кладбище было тихо. Август выдался жарким, но в тени деревьев стоял легкий ветерок, шурша листвой, как старыми письмами. Эмми шла по узкой дорожке между рядами мраморных плит и скромных памятников, держа в руках два букета простых полевых цветов.

Нужные имена она нашла не сразу, но когда подошла — сразу поняла, что пришла туда, куда нужно.

«Анжела Россо-Карезе1897 — 1929Любимая жена и мать. Свет, который остался с нами».

Рядом — другой камень. Строже, лаконичнее:

«Данте Карезе1890 — 1938Мужу. Отцу. Тому, кто остался».

Эмми опустилась на колени. Она не плакала — просто молчала. Смотрела на камень, потом — на небо, в котором медленно плыли облака.

— Я нашла все, что смогла, — тихо сказала она. — Не знаю, слышите ли вы меня… Но теперьвсе знают, кто вы. Что вы сделали. Как вы любили друг друга. Как держались.

Она поставила цветы, провела пальцами по выгравированным буквам, будто касаясь чьей-то руки.

— Спасибо вам. За это все. За то, что остались. За то, что были. За то, что живете теперь — в словах, в памяти, во мне.

Вдалеке зашуршал ветер, как будто в знак ответа. Эмми встала, огляделась еще раз, чтобы запомнить этот пейзаж. И пошла назад, к выходу, к жизни. Спокойно. С чувством, что все важное уже сказано.

Нью-Йорк, квартира Лукаса. Сентябрь 2024 года

На кухне пахло кофе и запеченными яблоками. Сквозь открытое окно доносились звуки Нью-Йорка — гудки машин, чей-то смех, тишина между строк. За обеденным столом были разложены бумаги, ноутбуки, старые карты и обрывки набросков: Лукас писал одну из первых глав книги, Эмми помогала редактировать и вносила фактические уточнения. Работа шла медленно, но с удовольствием.

— Думаешь, мы не слишком романтизируем ее? — Лукас сдвинул очки на лоб и посмотрел на Эмми. — Анжелу. Может, она вообще не думала о себе как о героине.

— Она и не думала, — спокойно ответила Эмми. — Но это не значит, что ею не была.

Он улыбнулся. Устало, немного нервно. Потом начал перебирать какие-то файлы, зачем-то распечатывать старую схему, потом снова сел — и встал, — и снова сел.

— Лукас? — Она приподняла бровь.

— Все нормально. Просто... — Он замолчал. Потом вдруг обернулся и сказал:

— Выходи за меня.

Эмми моргнула. Потом снова. Потом отложила ручку и внимательно на него посмотрела.

— Ты серьезно?

— Ужасно, до последней буквы. И нет, это не из-за текста, и не из-за истории. Просто я понял, что если даже Данте и Анжела — со всеми их врагами, потерями и страхами — умудрились поставить любовь выше всего... то мы-то с тобой чего боимся?

Он пожал плечами, как бы сам отвечая:

— Нечего бояться. Совсем нечего.

Эмми вздохнула, протянула руку и взяла его ладонь.

— Ты не умеешь делать предложения.

— Зато умею любить. Уже кое-что, правда?

Она улыбнулась. Легко, спокойно. Как будто этот момент был не неожиданностью, а просто еще одной точкой на карте. Простой, но важной.