Минни - Екатерина Соловьёва Страница 124

«Мерлиновы грехи, откуда ж только берутся эти пигалицы?!»

Впрочем, и на этот риторический вопрос он прекрасно знал ответ. Две недели назад, в аккурат после Рождественских каникул, за обедом в министерском кафе он краем уха услышал беседу между двумя стажёрками из Отдела обеспечения магического правопорядка. Перегородки между кабинками были тонкими, а девицы — пустоголовыми, поэтому и не удосужились сбавить тон.

— Слышала, опять к Малфою очередная охотница в секретарши собралась!

— Да ну? Ещё одна?

— Ага!

— Так ведь он старый! И злой колдун. Синяя Борода! Настоящий Жиль де Ре!

— Да ты что?! Расскажи!

— Да ведь он сплавил женушку во Францию, свёл с ума, а потом и бросил! Да ещё и бывший Пожиратель! Наверняка у него в поместье есть Тайная Комната Боли со всякими хлыстами и цепями!

— О, вон оно как! Хотела бы я там побывать! Вот эта слава и возбуждает весь ажиотаж вокруг него. Ну вот точно же, когда он развёлся и место советника занял, знаешь, как эти охотницы зашевелились? Запрыгали, как блохи: богатый! Красивый! Холостой… Какая-нибудь его точно захомутает.

— Давай делать ставки!

Люциус поперхнулся. Кусок такой аппетитной пасты застрял теперь в горле склизлым комом.

«Вот, значит, как. «Захомутает».

Он тоскливо царапнул вилкой по тарелке, желая одного: чтобы его «захомутала» та, что в данный момент растила двух его детей.

Малфой вспомнил, как покупал обручальные кольца в «Таггити Би» на Косой Аллее. Как хотел вручить Гермионе на Рождество кольцо для помолвки, а потом обговорить с ней дату свадьбы. Но вдруг так некстати вспомнил о волшебных обычаях и решил кое с кем побеседовать.

Мэнор был исконной вотчиной Малфоев. Он стоял незыблемой крепостью на юге Уилтширане одну сотню лет и сам по себе стал магической сущностью: вершил судьбы Малфоев, помогал выстоять в невзгодах, исцелял раны и женил.

Именно за этим и обратился хозяин к своему дому: за одобрением и благословением. Люциус спустился в подвал, туда, где связь особняка с землёй, на которой он стоял, концентрировалась и росла. На широком перекрёстке тёмных коридоров Малфой зажёг факелы в кованых подставках, и оранжевые отблески пламени заплясали на серых стенах. Запахло пылью, тайной и забытой магией.

Люциус, как и положено, начертал алым мелом все нужные знаки на полу и позвал:

— Я, глава рода, Люциус Абраксас Малфой, взываю к тебе, дом мой. Я желаю взять в жёны Гермиону Джин Грейнджер!

Заколыхалась паутина по углам, холодный ветер промчался вдоль старых стен. И мэнор загудел, как древний подземный великан. Он ответил глухо, многоголосьем умерших предков. Но совершенно не то, чего ожидал его хозяин.

— Грязнокровка! Грязнокровка! Никогда! Не быть ей твоей женой!

Люциус онемел. Такого он не предвидел.

— Как смеешь ты говорить мне об этом?!

И дом ворчливо заскрипел:

— Малфои не разводятся! Никогда! Твоя жена — Нарцисса!

— Я люблю Гермиону! Она моя женщина!

— Она — грязнокровка! Была бы она чистокровной — другое дело!

— Какая чушь! Её кровь ничем не хуже моей! А с Нарциссой я разведён и всё равно женюсь на Гермионе!

— Ты можешь сколько угодно жениться на ней по вашим человеческим обычаям. Но магические браки расторгает только смерть! И ты всё ещё женат на Нарциссе.

Люциус в ярости стёр мыском ботинка начертанные знаки и поднялся на первый этаж, чуть не забыв погасить факелы. Проходя мимо галереи, он с презрением посмотрел на тусклый от времени портрет основателя рода, Шарля Бертрана.