Сахарок, или Все наоборот - Марина Бастрикова Страница 124

— Но не всему же ТЦ!

Вениамин улыбнулся и пожал плечами.

Я поманила Вениамина пальцем, он послушно наклонился, чтобы я могла достать до него с сидячего положения. Правда, недостаточно низко, я схватила его за галстук и наклонила ниже, чтобы легко поцеловать в щеку, нежно в морщинку у глаза и страстно в губы. Мы увлеклись, и стикер отпал сам. Веня тяжело дышал после поцелуя и оперся о стол, который скрипнул, таки подтверждая предположение Вениамина, что скоро развалится и нам нужен новый.

Я огляделась, нашла розовый стикер у себя под ногой и подняла его, задумчиво смотря на свой кривой почерк.

— Сахарок, – усмехнулась я, а затем и хихикнула, – для диабетика.

— Я не диабетик, – сказал Веня, покачав головой, – мне можно.

— В смысле? Мне же врач сказала!

И я точно помню про диабет было упоминание при нашем разговоре с врачом Вени после его попадания в больницу.

— Вообще-то, у меня не сахарный диабет, а несахарный диабет.

— Не сахарный, а несахарный? Что?

Я от удивления выронила стикер. Он, конечно, заикается иногда, но не целыми словосочетаниями.

Веня сел на корточки и взял за почему-то задрожавшие руки. Что за привычка у родных мне людей тискать мои пальцы? Они же ничем не примечательны, я даже маникюр не делаю, состригая ногти под корень.

— Элла, есть такая болезнь, которая называется «несахарный диабет». Из-за нее мой организм не может сохранять воду в организме. К счастью, при регулярном приеме лекарств и низком уровне стресса заболевание несильно сказывается на моем уровне жизни.

— И Паша? – спросила, вспомнив, как много он пил воды и как будто не мог напиться.

— Да, у нас наследственное. К счастью, Сашу обошло.

О боже! Я вырвала пальцы, схватила себя за волосы и потянула пряди, причиняя себе боль.

— Элла, Эллочка, да послушай ты. В этом ничего такого нет, никак тебе не помешает.

— Не помешает? – спросила в отупении.

— Мы научились справляться. Ну, может, туалет будем слишком часто занимать, и бутылки стоят по всей квартире. В остальном никаких неудобств.

Он что, за мое неудобство переживает? Совсем мозги растерял?

— Я же Паше никаких лекарств не давала, даже не подумала о таком! А Саша упоминал, что Пашка часто в больницах, могла бы догадаться! Это из-за меня Паша…

— Ш-ш-ш, – Вениамин приложил большой палец к моим губам, а второй ласково провел по моей руке, расслабляя пальцы и высвобождая мою руку из шевелюры.

На пальцах были волосы, в большом количестве. Кажется, я перестаралась, дергая себя за пряди. Убедившись, что я молчу и не собираюсь продолжать самобичевание, Вениамин добыл и вторую мою руку, освободил обе от оторванных волос и начал гладить на моих ладонях линии.

— Ты прости меня за тот день, я просто за Пашку очень испугался, вот на тебя и накинулся. А вообще это я сам виноват… – начал второй круг самобичевания Вениамин, только уже в собственном исполнении.

Он еще и извиняется?

— Ну знаешь ли, мне тебя еще учить и учить, – прошипела я, вдруг снова начиная злиться.

— Чему?

— Злиться. И не извиняться потом за это, – сказала улыбнувшись.

Сжала его руки, прекратив поглаживания, подкатилась на стуле поближе и поцеловала его в губы. Не знала, как еще показать, что эта болезнь с дурацким названием нисколько меня не отталкивает и не беспокоит, ну кроме факта, что они снова могут оказаться в реанимации…