Холод татами - Женя Онегина Страница 126

— Ребят, я ушел!

Из кухни донесся дружный хор.

Разговор с Ксю настолько выбил меня из колеи, что всю дорогу до Калининграда я прокручивал в голове возможный разговор с Верой, вместо того чтобы сосредоточиться на предстоящей встрече с Савицким. В итоге на место приехал взвинченный и плохо понимал, что происходит.

Небольшой ресторан в самом центре был мне знаком. Аскетичный, в меру дорогой. Отличное место для переговоров.

Вацлав Савицкий оказался мужчиной хорошо за сорок, в строгом темном костюме и при галстуке. Очки в тонкой оправе только подчеркивали непривычно светлый цвет радужки. Единственное, что совершенно выбивалось из его образа – это темно-рыжие кудри, собранные в тугой узел на затылке.

При виде меня мужчина поднялся и протянул руку.

— Добрый день, – проговорил я, отвечая на приветствие. – Прошу извинить за опоздание. Пробки.

— Ну что вы, Максим, – ответил Савицкий. – Это я приехал раньше. Рад знакомству.

— Взаимно, – ответил я.

Мы сели. Подошел официант, Вацлав заказал кофе. Я, немного подумав, тоже. Когда еще такая возможность представится в следующий раз?

— Максим, я ознакомился с вашим послужным списком, и могу с уверенностью сказать, что вы серьезный противник в своем дивизионе, – проговорил Савицкий. – Не только здесь, но и за рубежом. И я уверен, что в лиге UFC многие будут рады бойцу такого уровня. И это даже несмотря на ваш возраст.

Он замолчал. Сделал небольшой глоток и вернул небольшую чашку на блюдце. Я почувствовал, что у меня вспотели ладони. Ну да, мне почти тридцатник. Но это далеко не предел в ММА. Кофе пить резко расхотелось.

— Но существует небольшое «но», Максим.

Я задержал дыхание, пытаясь сдержать бешеный ритм сердца. Так вот что люди чувствуют, когда приближаются к своей мечте! Не восторг. И не тихую радость.

А панику…

Глухую, всепоглощающую панику, когда кажется, что твоя жизнь уже рушится как карточный домик, но ты совершенно не уверен, что сможешь построить новую. Хотя бы такую же…

— Максим?

Голос Савицкого вернул мне способность думать.

— Вы говорили о небольшом «но». Так в чем же оно, если возраст не помеха?

— Рад, что вы меня внимательно слушаете, – усмехнулся мужчина. – Скажите, Максим, у вас много проигранных поединков?

— За время в ММА – ни одного, – ответил я, плохо понимая, что он имеет в виду. – Вы же видели мой рейтинг.

— Видел. Рейтинг внушительный. И бои красивые. В большинстве своем. Для идеальной картины не хватает самой малости, – Савицкий наклонился ко мне через стол и продолжил, глядя в упор льдистыми глазами. – Проигранного боя, Максим. Проигранного на последних секундах пятого раунда. Устроишь такой бой за титул, и контракт твой.

Нет, я все понял правильно. Но продолжал смотреть на Вацлава Савицкого, глупо надеясь, что сейчас он скажет еще что-нибудь. Что не будет так выделяться из моей картины мира.

Жданов прав тысячу раз – мы гребаные идеалисты. И каждый раз, когда жизнь бьет по голове, напоминая эту простую истину, нам кажется, что все летит в тартарары.

— Мне нужно подумать, – ответил я. – Проиграть бой, особенно титульный – это…

— Иногда, чтобы выиграть, нужно сначала проиграть, – проговорил Савицкий и поднялся. – Счет оплачен. Я буду ждать вашего решения, Максим.

Он ушел. А я еще долго сидел на месте и крутил в руках пустую чашку. День клонился к закату. Люди спешили домой, чтобы провести вечер в кругу семьи. А я думал о том, кто ждет дома меня. И где вообще мой дом? Квартира в Москве, в которой я вырос? И которая давно стояла пустой. Комната на мансарде у Жданова? А, может быть, я давно мечтаю переехать к Вере, но так и не решился ей об этом сказать. Вера…