Московский вальс - Мария Метлицкая Страница 127

Не переставая восхищаться, Элишка ходила по номеру, выглядывала в окна, открывала мини-бар и включала телевизор. Наконец плюхнулась на кровать, широко раскинув руки и мечтательно закрыв глаза, и объявила, что счастлива. Но спать она будет здесь, в спальне, с мамой.

— Надеюсь, ты не обидишься, – сказала она отцу.

Тот только развел руками.

Разобрали вещи, сходили в душ и легли отдохнуть.

Элишка обняла Алену и жарко зашептала, что очень счастлива и благодарна.

— Это точно будут самые лучшие каникулы в жизни! Ни минуты не сомневаюсь! Мам, – теребила она Алену, – ты меня слышишь?

Алена слышала, как в тумане: она засыпала.

«Совершенно кончились душевные и моральные силы, – успела подумать она. – Просто как выпотрошили. А впереди еще целых пять дней. Как их прожить?»

После сна стало повеселее. Решили, что пора пойти перекусить, а уж потом выйти на улицу. Потому что за окном, за дверью отеля, была Москва.

— Самый прекрасный город на свете! Да, пап?

Матей неопределенно кивнул и уточнил:

— Один из самых, – ты любишь преувеличивать. А Венеция, Лондон, Париж, Барселона?

— Вот-вот, папа прав, не преувеличивай, – усмехнулась Алена. – От завышенных ожиданий бывают большие разочарования.

Зал ресторана был похож на парадную залу дворца. Белоснежные колонны и золотистые портьеры, стулья, обитые шелком, и столы на гнутых ножках, мягчайшие ковры, в которых утопали ноги, и цветы в огромных вазах.

Элишка украдкой дотронулась до листка.

— Надо же, натуральный… Значит, и розы натуральные? Сплошь белые, ничего себе размах!

Меню подавал официант во фраке, изысканный и стройный, как голливудский актер.

— Красиво начинаем, – вздохнул Матей. – Слишком красиво.

Мама тоже вздохнула и ничего не ответила.

Элишка долго читала меню на английском, и на ее личике была написана серьезная работа.

— Бери уху из осетра, – посоветовал отец. – И блины с икрой.

— А кто такой осетр? – уточнила дочь.

— Царская рыба, – сказала мама. – Из него добывают черную икру, главный деликатес, – помнишь, ты пробовала?

Элишка напрягла память, но почему-то не вспомнила.

«Ладно, попробуем», – решила она. В Москве надо пробовать русскую кухню. А пасту или запеченную дораду она попробует в любом другом месте.

Главное – десерт. Она читала, что московские десерты, мороженое и пирожные, вкусней французских и итальянских. Неужели такое возможно?

Оказалось, что возможно: ничего не соврали. И сервис был выше всяких похвал, и еда. И малиновый обжигающий борщ с островком желтоватой сметаны, и белые маринованные грибы со сладким красным луком (вообще восторг!). И осетрина, которую Элишка никогда не пробовала: оказалось, что эта рыба не имеет костей, а ломти ее сочные и толстые, как куски мяса. А пирожки? Крохотные, с мизинец, – с мясом, яйцом, зеленым луком, капустой и грибами – их можно было есть без остановки.

До десерта «доползли» полумертвые: какой десерт? Может, после прогулки? Хотя, о прогулке было страшно подумать…

«Донести бы себя до кровати и рухнуть», – думала Элишка.

Но нет: мама есть мама, и она настояла на прогулке.

— Иначе мы просто умрем, – улыбнулась она. – Вот к чему приводит обжорство!

А на улице было довольно тепло и волшебно красиво.

Сыпал мелкий редкий снежок, падая на асфальт и тут же исчезая. Под желтыми витыми фонарями кружились, как мошки под лампой, медленные снежинки. Дома были подсвечены – синим, малиновым, желтым. Витрины сверкали елочными украшениями, движущимися ковчегами, фигурками Марии, Иосифа, волхвов и младенца Иисуса.