Принцип неизбежности - Алина Аркади Страница 128

Захватывает клитор губами, резко втягивая и посасывая. Стон вырывается сам собой, пока Лев лижет складочки, подбираясь к входу.

— Блядь, какая ты вкусная… Сожрал бы тебя, – и в доказательство своих слов издаёт причмокивающие звуки, активно работая языком.

Жёсткая щетина царапает кожу, а кончик языка рисует спирали, смыкаясь на комочке плоти. Гуляет дорожками вверх-вниз, пока не поднимается выше, чтобы отомстить за мои укусы, прихватив зубами клитор и вызвав мой писк, который тут же тонет в порывистых вздохах, когда Лев прижимает возбуждённую точку. Я на грани, готова сорваться в оргазм, но он замедляется, спускаясь ниже и толкаясь острым языком в самую сердцевину. Вонзается, таранит, трахает быстро, одновременно сжимая мои ягодицы и насаживая на свой рот. Двигаюсь навстречу, наталкиваюсь, хочу больше и яростнее, интенсивнее. Теряюсь в собственных стонах и пошлых звуках, пока не разлетаюсь на тысячи мелких частиц, тону в острой пульсации.

— Хочу в тебя. Бегом на член!

С трудом сползаю, подталкиваемая Львом, не успеваю устроиться на его бёдрах, как он насаживает меня на себя. Поддерживает, помогая скользить на его члене, подскакивать и опускаться с громкими шлепками. Утихший трепет оргазма подкатывает вновь, распаляя желание. Снова загораюсь, пылая предвкушением.

— Долго скакать не смогу, – признаюсь в перерывах между всхлипами.

— Долго и не потребуется. Я почти…

Несколько фрикций, сталкивающиеся тела, и яркий оргазм, заставляющий застыть, слившись воедино, пока Лев кончает в унисон моему громкому стону. Пульсация внутренних мышц настолько сильная, что я едва справляюсь с нахлынувшей эйфорией, пока Лев редко толкается, выуживая остатки удовольствия.

Сползаю на дрожащих ногах, падая рядом с влажным мужским телом. Сразу оказываюсь в тисках его рук, едва дыша от пережитого оргазма и понимания, что он рядом. Дышу в его шею, восстанавливая сбившееся дыхание, а затем, отыскав твёрдые губы, срываю поцелуй: горячий, наполненный тоской и обещающий то, во что я почти потеряла веру.

— Скучал, – заявляет сухо, зарываясь носом в мои волосы. – По твоему запаху.

— Я тебя люблю, – озвучиваю то, что рвётся наружу. – Просто хочу, чтобы ты знал.

Ответом мне служит тишина. Но я не жду пылких признаний. Только не от него. Позже, когда-нибудь, он всё равно скажет важные для меня слова, а сейчас кутаюсь в его объятия. И на душе такая тишина, что, кажется, задыхаюсь от счастья.

Проваливаюсь в дрёму, а открыв глаза, понимаю, что комната погрузилась в вечерний полумрак. Лев сопит рядом. Касаюсь пальчиками короткого ёжика, такого непривычного и родного. Понимаю, что проголодалась и готова съесть как минимум пару котлеток и салат, а как максимум целую курицу. А лучше две и что-нибудь сладкое.

Не хочу будить мужчину, поэтому сползаю с кровати и иду в знакомую ванную, где нахожу длинный мужской халат и тапочки. Помню, что раньше за соседней дверью была кухня, но, осмотрев все помещения, не нахожу. Зато в одном из них имеется дверь, открыв которую оказываюсь в самом доме. Прохожу уже знакомую столовую, где мы завтракали с Игнатовым, иду по коридору, не встретив на своём пути прислуги, сворачиваю, уткнувшись в тупик, и возвращаюсь, чтобы направиться в противоположную сторону. Эта часть дома кажется знакомой. Точно, именно здесь кабинет Павла Валерьяновича, мимо которого я хочу незаметно проскочить, но останавливаюсь. Слышу мужские голоса, и один невероятно мне знаком. Поэтому, не постучавшись, как того требуют приличия, толкаю дверь, чтобы…