Жена, которой не было в документах - Виолетта Весна Страница 129

Он моргнул.

— Совсем?

— В том виде — да.

— Письменно?

— Письменно.

— Покажи.

Таисия протянула телефон.

Савелий, конечно, не понял юридический текст, но увидел письмо Норина.

— Норин-динозавр сказал?

— Да.

— Тогда почти правда.

Марта подошла ближе.

— Можно?

Таисия дала телефон дочери.

Марта читала дольше.

Лицо у нее было очень серьезным.

— Значит, суд не будет сейчас решать, что мы с папой?

— Не в рамках этого ходатайства.

— А потом?

— Потом мы будем договариваться и защищать ваш нормальный порядок. Без того, чтобы вас делали временными.

Марта кивнула.

Савелий выдохнул так громко, будто нес мешок с картошкой и наконец поставил его на землю.

— Тогда дверь можно клеить спокойно.

— Да, — сказала Таисия.

— Теперь дверь можно клеить спокойно.

Но спокойно получилось ненадолго.

В десять тридцать Норин прислал еще одно сообщение:

«Сегодня в офис.

Срочно.

Есть первые результаты по активам.

Желательно без детей.

Лиду можете взять».

Таисия смотрела на экран, и облегчение после отзыва ходатайства быстро сменилось другим чувством.

Не страхом даже.

Предчувствием.

Таким, какое бывает перед грозой, когда воздух еще сухой, солнце еще светит, но где-то далеко небо уже изменило цвет.

Она написала Лиде.

Та ответила почти сразу:

«Еду.

Надену серьги для войны».

Через час они сидели в кабинете Норина.

Лида действительно была в крупных серьгах, которые звенели при каждом повороте головы. Норин посмотрел на них один раз, ничего не сказал, но Таисия заметила, что угол его рта едва дрогнул.

— Что нашли? — спросила она, едва села.

Норин положил перед ней тонкую папку.

Не синюю.

Красную.

Лида довольно шепнула:

— Я же говорила, красная нужна.

Норин открыл папку.

— Начну с простого. После вашего отказа подписать первоначальное соглашение и появления информации о документах по первому проекту мы направили предварительные запросы и провели открытый анализ связанных структур группы. Пока это не полный массив.

Но достаточно, чтобы увидеть направление.

— Какое? — спросила Таисия.

— Перед разводом часть активов была переведена или подготовлена к переводу в связанные компании, где формально доля Гордея Аркадьевича либо снижена, либо опосредована через доверенные лица.

Лида тихо сказала:

— Перевожу: прятал?

Норин посмотрел на нее.

— Пока формулируем: структурировал имущественный контур таким образом, чтобы снизить видимую массу активов, потенциально подлежащих разделу.

— Я люблю, когда вы говорите гадости длинно.

— Это профессиональное.

Таисия смотрела на папку.

— Он готовил это заранее?

Норин не ответил сразу.

И этого хватило.

— Да, — сказала она сама.

— По предварительным данным, изменения начались не вчера. Первые движения — около восьми месяцев назад. Более активные — за два месяца до передачи вам проекта соглашения.

Восемь месяцев.

Таисия почувствовала, как внутри что-то стало пустым.

Восемь месяцев назад она еще выбирала Марте платье к осеннему празднику.

Савелий болел бронхитом, и они с Гордеем по очереди сидели ночью у его кровати. Вернее, она сидела, а Гордей дважды заходил после совещаний, трогал лоб сына и говорил:

«Если что — звони».

Восемь месяцев назад она еще думала, что их брак просто устал.

А он уже двигал активы.

Не в порыве злости.

Не после ссоры.

Не когда она отказалась подписывать.