Мэр. Цена предательства – любовь - Евсения Медведева Страница 13

— Налетайте, – он вложил мне в руку вилку, а после достал из пакета бутылку рома и газировку в баночках. – Итак, примем как микстурку. Глоток из бутылки, запивка из банки… Хорошо звучит, правда?

— И часто вы так лечитесь? – усмехнулась.

— Нет. Но иногда очень хочется, чтобы расслабить мысли.

— И помогает?

— А сейчас и проверим. Давайте через силу, – Константин протянул мне бутылку, открыл газировку.

И я поддалась. Сделала глоток, запила и закрыла глаза, ожидая, когда же подействует. Но чуда не произошло, мысли все равно кружились вокруг сестры.

— Закусываем… Не халтурим…

Я покачнулась, но сильная мужская рука сжала мой локоть и подтолкнула к багажнику его джипа. Я странно взлетела в воздухе, на миг уткнувшись носом в колючую щетину Каратицкого, и оказалась на полу багажника.

Он не пытался заговорить, не задавал вопросов, молчала и я. Мы просто уплетали еду, передавая из рук в руки бутылку, пока он не рассмеялся.

— Простите… Просто я представил, что живи мы в мегаполисе, завтра же все заголовки журналов и газет кричали бы статьями о мэре и учительнице, распивающих спиртное в центре города.

— Да… Моя сестра мечтала переехать в большой город. Грезила возможностями, перспективами, ненавидела нашу провинцию…

Каратицкий замер, очевидно, считав прошедшее время как нечто непоправимое.

— Всё хорошо… Она жива, можете не подбирать слов утешения, – вздохнула и отвернулась, потому что в глазах снова началась невыносимая резь.

— И что же случилось с вашей сестрой?

— Я взяла её под опеку, когда мне было всего восемнадцать. Родители погибли в автокатастрофе, бабушке и дедушке уже было за семьдесят, поэтому выбора особого не было. Мы тогда жили в Сочи, а дедуля и бабуля – в этом городе. Даже страшно представить, что бы я делала без них. Они помогали как могли, дав мне возможность получить образование, а в день вручения диплома умерла бабуля, следом тихо ушел и дедушка…

Сама не понимаю, почему я разоткровенничалась. Могла же просто ответить на его вопрос и снова замолчать. Чёрт… Очевидно, микстурка работает.

— Почему не остались в Сочи? – Костя собрал пустые тарелки, сложил в пакет, присел рядом и закурил.

— Родительская квартира была в ипотеке, пока дедушка был жив, мы закрывали долг с его пенсии. Он у меня физик-ядерщик, работал в закрытом НИИ, писал научные труды… А когда его не стало, то и выбора не осталось. Мы с Олькой переехали в их квартиру, а ту пришлось продать. Банк вернул нам ничтожные крохи, которых хватило, чтобы купить машину, сделать косметический ремонт, а ещё часть я отложила на образование сестры…

— И как? Сестра отучилась? – Каратицкий интересовался так правдоподобно, в его глазах играл совершенно живой интерес, а не скупая формальность.

— Да, в этом году окончила Архитектурную академию с красным дипломом, в декабре должна была выйти на работу… А пока нашла место подработки в загородном клубе «Бохо»…

— «Бохо»? – хмыкнул Костя, вспоминая наше первое знакомство, случившееся именно там. – Я думал, он открылся только недавно.

— Там каждый месяц что-то открывается. Строения растут как на дрожжах. Откуда только деньги?

— И ты отпустила её туда работать? – Костя внезапно перешел на ты, а мне было так хорошо, что не стала сопротивляться.

— Ей двадцать два, сестра всю жизнь безоговорочно выполняла любое моё слово, была идеальной, послушной, трудолюбивой… Оля помогала мне с одиннадцати лет, мы вместе мыли подъезды, присматривали за неходячей соседкой, делали всё, чтобы нас никто не смел разлучить. Но она выросла… И просто хотела помочь мне с деньгами, которые я копила на её переезд в Сочи. Съемное жилье, а ещё машина, без которой сейчас просто никак…