Не сначала. Заново - Мира Чудновская Страница 13

Вера устало закрыла лицо руками.

— Господи, за что мне такой умный ребёнок.

— За папу. Компенсация.

На следующий день Вера не пошла в офис. Взяла удалёнку и написала Павлу, что работает над концепцией. Павел прислал семь голосовых, в которых пытался одновременно быть начальником, другом и человеком, который боится Орлова. Вера прослушала первые десять секунд каждого и поняла общее: «всё сложно, но ты молодец, но осторожно, но продолжай».

Ближе к вечеру пришло сообщение от Матвея.

Матвей:

Как Алина?

Вера смотрела на экран дольше, чем требовалось.

Вера:

Лучше. Злится. Значит, живая.

Матвей:

А вы?

Она хотела написать: тоже. Потом: нормально. Потом: не знаю.

Написала:

Вера:

Я впервые не оправдывалась перед ним. Это странно. Как будто вышла из душной комнаты.

Ответ пришёл не сразу.

Матвей:

Запомните это ощущение. Оно пригодится.

Через минуту ещё одно:

Матвей:

И шарф можете пока не возвращать.

Вера улыбнулась.

Глупо. В одну точку экрана. Как женщина, которая забыла, что умеет.

Через неделю проект «Северной Ривьеры» официально пересобрали. Старый пансионат решили сохранить частично: фасад, центральный зал, лестницу и комнату с видом на воду. Финансовый директор страдал, юрист мрачнел, архитектор в красных очках прислал Вере сообщение: «Вы вернули зданию шанс. Редко кому удаётся».

Павел Сергеевич ходил по офису важный, будто лично родил концепцию в муках.

— Вера, ты понимаешь, что это кейс? — говорил он. — Это можно потом на премию. «Эмоциональный девелопмент». «Маркетинг взросления». Что-то такое.

— Только не «маркетинг взросления». Звучит как БАД для предпринимателей.

Лиза принесла ей кофе.

— У тебя лицо стало другое.

— Старше?

— Опаснее.

— Это крем закончился.

— Это Орлов.

— Лиза.

— Всё, молчу. Но у тебя когда телефон вибрирует, ты теперь смотришь не как на повестку в суд.

Вера хотела возразить, но телефон действительно завибрировал.

Матвей:

Сегодня в семь покажу вам обновлённый план пансионата. Если сможете.

Лиза заглянула через плечо.

— Конечно, сможете.

— У тебя работа есть?

— Это и есть моя работа. Я слежу за драматургией офиса.

Вера приехала в пансионат к семи. Уже стемнело, но внутри горел временный свет. Рабочие укрепили опасные участки, убрали мусор, закрыли провалы. Дом всё ещё выглядел больным, но уже не обречённым.

Матвей ждал в центральном зале. На столе лежали чертежи, рядом — два бумажных стакана кофе.

— Чёрный, без сахара, — сказала Вера. — Вы предсказуемы.

— Надёжен.

— Это разные вещи?

— Принципиально.

Он показал план. Ресторан, библиотека, зал для встреч, небольшие гостевые комнаты для резидентов. Комната с видом на воду оставалась почти нетронутой — там хотели сделать тихое пространство для чтения и работы.

— Вы оставили её, — сказала Вера.

— Вы сказали, там кто-то думал, что жизнь большая.

— Я много чего говорю, когда меня не остановить.

— Я заметил.

Они ходили по залу, обсуждали свет, сценарии, тексты для сайта. Вера говорила, Матвей слушал, иногда спорил. Спорить с ним было неожиданно приятно. Он не пытался победить, не обижался на резкость, не перебивал, чтобы вставить собственную гениальность. Он проверял мысль на прочность.

И от этого хотелось быть ещё точнее.

Когда они поднялись на второй этаж, в комнате с видом на воду уже стояла временная лампа. Жёлтый свет ложился на старые обои, на мокрое стекло, на их отражения.