Бизнес, любовь и много чего ещё - Одри Роуз Страница 13

— Тогда давай я приглашу тебя поужинать, – я беру ее за руку, которую она все еще не убрала с пиджака.

— Отказано, – надменно произносит она, высвобождает руку и поправляет волосы, а затем невозмутимо продолжает спуск по лестнице.

— Давай хоть домой тебя отвезу.

— Ладно, давай.

Еще через три этажа Синди останавливается и наклоняется. Что она делает? Ах, вот оно что. Она наклонилась расстегнуть туфли. Но она ведь не пойдет босиком? О боже, Синди, серьезно?

Левой рукой она безропотно берет туфли за ремешки и продолжает сокращать ступени, оставшиеся до первого этажа.

А я ведь так хотел уйти с ней, что даже как-то не подумал, что на каблуках спускаться так долго может быть тяжело. Если ее характер не окажется полным дерьмом, я как-нибудь компенсирую Синди это неудобство.

Лестница наконец-то преодолена, Синди снова обувается, и я придерживаю перед ней дверь, которая ведет на парковку. Молча мы идем к моему черному Alfa Romeo, который я снимаю с сигнализации, нажав кнопку на брелке. Любезно открываю переднюю пассажирскую дверь перед Синди и подаю ей руку, но она игнорирует ее и прыгает в машину без моей помощи.

Я так и не могу понять, она чертовка или просто хамка? Судя по ее недовольному лицу и нежеланию говорить – второе.

— Что-то не так, Синди? Что у тебя с лицом? – спрашиваю я, пристегиваясь.

— А что с ним?

Я поворачиваю в ее сторону зеркало заднего вида.

— Вот, видишь? Это называется противная женщина. Ты такой не была. Ни когда стояла на коленках с пиджаком в руках, ни когда думала, что тебе конец и ты не сможешь исправить ошибки, ни когда я хвалил тебя при всех, ни когда ты принимала предложение сбежать от Макфи.

— Просто все мои догадки о тебе подтвердились. Ты обычный мажорчик. Знаешь, я бы в тебя влюбилась, будь у тебя не шикарный Alfa Romeo, а ржавый Feat или повидавший немалое Ford. Сечешь, о чем я? Только представь, красавчик, который руководит компанией, но который всего добился сам, а не по блату.

— А ты со всеми коллегами так общаешься? Не боишься, что ни в каком коллективе не приживешься?

— А я не против того, что меня или любят, или ненавидят. Меня это более чем устраивает. Я просто не боюсь. Есть ли вообще в твоем окружении те, кто не боится взбодрить тебя и сказать, как все обстоит с тобой на самом деле? Я не из неприязни все это говорю, а просто со стороны. Ты ведь сам спросил, чем я недовольна. А недовольна я тем, что ты так настойчиво просил отвести тебя в мою любимую забегаловку, но человек, который ездит на такой дорогой машине, просто побрезгует там есть. Понимаешь? Мы из разных миров. И пересекаться мы должны только на отчетных совещаниях. – Она переводит взгляд на меня и пугается. – Черт, у тебя такое мрачное лицо сейчас, прям предчувствую, что ты меня уволишь при первой же возможности.

— Нет, у меня всегда такое лицо, когда я внимательно слушаю. Наследственная черта.

— А компания – тоже наследственная черта, я ведь не ошиблась?

Чем дольше я не отвечаю, тем шире она улыбается.

— Да моя интуиция сегодня, без преувеличения, в ударе! – Ее раскрепощают собственные провидения, и она садится в кресле свободнее. Из-за того, что она угадывает, как ей кажется, мою биографию, ее улыбка становится все более довольной. От напряжения не осталось ни следа. Синди поправляет светлые локоны и смотрит в зеркало заднего вида. – О, а знаешь, кого я тут вижу? – смотрит она на меня в отражении. – Запутавшегося.