Развод с генералом. Моя жизнь без приказов - Виолетта Весна Страница 13

— Камера не проверяет документы.

— Документы можно проверить в двух местах.

— Дополнительная смена, — напомнил Герман.

— Или другая планировка поста. Развернем окно, объединим внутреннее помещение и сохраним два окна приема.

Я открыла чертеж на планшете. Герман подошел ближе, но не взял устройство у меня из рук, как делал десятки раз. Я увеличила участок и показала перегородку, которую можно было сместить без новой экспертизы.

— Сколько времени? — спросил он.

— Три дня на рабочее решение. Неделя на согласование с подрядчиком.

— Стоимость?

— Посчитают сегодня.

Начальник безопасности покачал головой.

— Все равно останутся две точки проникновения.

— У нас центр, а не режимный объект, — сказал доктор Седых. — Если первым впечатлением станет подозрение, часть людей не вернется.

Герман не любил решения, в которых риск нельзя свести к одной цифре. Я видела, как он смотрит на план и мысленно проверяет слабые места. Раньше я торопилась заполнить такое молчание аргументами. В этот раз ждала.

— До тестирования единый вход не вводим, — сказал он наконец. — Кира Андреевна готовит вариант общего поста для двух точек. Безопасность дает замечания письменно.

Начальник кивнул.

— Принято.

— И еще, — добавила я. — Отзывы Ильи и Надежды входят в протокол с тем же статусом, что и замечания служб.

Мещерякова на осмотре не было, но его представитель сразу вмешался:

— Пользователи не обладают проектной квалификацией.

— Поэтому они не выбирают марку бетона. Они говорят, что не могут закрыть дверь и пройти к кабинету без посторонней помощи.

— Это рекомендации.

— Тогда рекомендации должны иметь ответ: принято, отклонено или требует проверки. Иначе мы позвали людей, чтобы сфотографироваться рядом с ними.

Илья постучал тростью по полу.

— Фотографироваться я не подписывался.

Герман посмотрел на представителя финансового блока.

— Включить отзывы в протокол с обязательным ответом ответственного раздела.

На этот раз спорить не стали.

Дальше мы проверяли семейные комнаты. Две из них выходили в общий коридор, третья — во внутренний двор. Надежда вошла в первую, закрыла дверь и через несколько секунд открыла.

— Слышно каждое слово, — сказала она.

Мы замолчали. Изнутри донесся голос Льва Седых, который говорил по телефону в соседней комнате. Разобрать слова было нельзя, но интонация передавалась отлично.

— Дополнительная звукоизоляция, — записала я.

— Она уже в проекте, — сказал прораб.

— Значит, выполнена плохо.

Он начал объяснять, что двери временные. Я попросила принести спецификацию постоянных и не делать выводов до замеров.

Во второй комнате стояли стол и четыре стула. Илья попытался сесть, не отводя трость в сторону. Стул оказался слишком близко к стене. Надежда переставила его, потом еще один, и проход к двери закрылся.

— Семья из четырех человек поместится, — сказал представитель подрядчика.

— Поместится и сможет выйти — разные требования, — ответила я.

Я сделала фотографии и набросала новую расстановку. Герман шел за группой молча. В коридоре его окликнул Павел, протянул телефон. Герман выслушал доклад и сказал:

— Через сорок минут буду на связи. Раньше не смогу.

Я невольно посмотрела на него. За последние годы он редко сообщал кому-то, что не может раньше. Обычно раньше могли все остальные.