Гром в моем сердце - Юлия Четвергова Страница 131

Где же эта галактика, которую я видела с Олегом? Неужели я все сама себе выдумала? Видела то, что хотела видеть? Отрицала правду?

Уехать… Нужно уехать. Подальше отсюда. От всего, что связывает меня по рукам и ногам. От всего, что тянет вниз.

Да. Так и сделаю. Я уеду. Начну новую жизнь. Забуду обо всем. Особенно о тех, кто сам от меня отказался и так легко вычеркнул из своей жизни.

Но сначала я в последний раз посмотрю в глаза людям, которые были мне дороги. И которых я считала самыми близкими.

Кое-как поднявшись, срываю с крючка полотенце и обматываюсь им. Выжимаю волосы и иду в спальню. Беру из шкафа спортивный костюм с мягкой подкладкой и ныряю в него, заматывая волосы в тюрбан.

В глаза бросается синее платье, которое Гром купил мне специально для похода в ресторан. Мы вместе выбирали его. Долго. Он заставил меня перемерить чуть ли не все платья в бутике. И все время улыбался.

Я тоже улыбалась. Улыбка не сходила с моих губ.

А еще я была счастлива. До небес.

В комоде лежат ножницы. Я видела их вчера, когда прятала портрет Грома. И, как и вчера с портретом, меня посещает желание порезать платье, выместив на нем боль и злость.

Но ничего из этого я не делаю.

Спускаюсь на кухню, откуда доносится запах английского завтрака: яичницы и жареного бекона. Тело реагирует слюноотделением, а вот мозг продолжает утопать в пропасти. В жалости к себе.

Я устраиваюсь за столом напротив Олега.

— Чай или кофе? — спрашивает он, делая вид, будто все в порядке и ничего не произошло. Но напряжение в каждой туго натянутой мышце выдает его.

— Кофе, — безразлично бросаю я и натягиваю манжеты спортивной кофты на пальцы.

Гром косится на меня, но вопросов не задает. Берет турку и тратит еще несколько минут на то, чтобы сварить мне кофе. Напиток, который я терпеть не могу. Но почему-то именно сейчас организм требует эту горькую жижу.

Возможно, чтобы перебить горечь реальности.

Парень ставит передо мной тарелку с завтраком и кофе. Садится напротив, хотя до этого мы всегда сидели рядом, как можно ближе друг к другу.

К глазам тут же подступают слезы обиды, хотя мозгами понимаю, что так будет правильнее. Да и поведение Грома вполне себе понятно и предсказуемо, ведь лучшая защита — это нападение.

Особенно если чувствуешь за собой вину. И особенно если ты мужчина, изменивший той, которой признавался в любви и обещал быть рядом.

Заставляю себя дышать ровно. Кусок в горло не лезет, но я запихиваю в себя весь завтрак, давясь им вместо слез. Сердце колотится отбойным молотком, и мне кажется, что Олег все прекрасно слышит, но…

Ничего не говорит.

И не делает.

— Я заказал тебе новый телефон. За ним нужно съездить в пункт выдачи. — Это первое, что он произносит спустя двадцать минут стука приборов по тарелкам.

Я поднимаю глаза. Уверена, в моем взгляде сейчас отражается вся боль и ненависть, что я испытываю к этому человеку. Но Гром не смотрит на меня, ковыряясь в своем телефоне.

— Не нужно.

— Нужно, я не оставлю тебя без связи. Из-за меня ты лишилась телефона.

«Из-за тебя я лишилась чего-то большего, чем телефон», — вертится на языке жгучая фраза.

Я почти произношу это.

Но Олег вдруг поднимает глаза и смотрит в самую душу:

— Ника, я понимаю, что виноват. Что поступил вчера по-скотски. Ты даже впервые напилась до такого состояния. — Сводит брови на переносице и сжимает ручку чашки так, что белеют костяшки пальцев. — Но…