От друзей к возлюбленным - Салли Блейкли Страница 131

Мама кивает, а потом чуть ли не с робостью спрашивает:

— Можно задать один вопрос?

— Мама! – восклицает Стиви.

— Нет, все в порядке.

Я кладу руку на колено Стиви. Она права. Мне тяжело впускать маму в свою душу. Я никогда не отдавала ей всю себя. И никогда не смогу. Может, в этом и смысл: все знакомы только с какой-то версией тебя, и редкий человек знает о тебе все. Но я столько думала за тех, кто меня любит, что держала их на расстоянии. Даже когда все разваливалось на части. Даже когда родные были нужны мне больше всего. Я хочу, чтобы мама задавала мне вопросы, но не допрашивала. Я хочу на них отвечать, но еще и уметь отказывать ей.

— Ты знаешь, что будешь делать? – спрашивает мама.

Если и существует вопрос, с которого надо начинать, то, видимо, это он. Тонкий намек на толстые обстоятельства. «Жизнь Джони только что развалилась».

— Э… – колеблюсь я. – Ну…

— Можешь переехать к нам с Лео! – выпаливает Стиви, хватая меня за руку. – Боже мой, мы уедем на три месяца, и ты можешь обосноваться в кабинете – он крохотный, но туда точно поместится односпальная кровать, – а когда мы вернемся, будем соседями, и…

— Стиви, – перебивает ее мама, не сводя глаз с моего лица. – Может, Джони нужно время, чтобы разобраться самой.

Вот что чудесно и ужасно в этом месте: тут ты на время забываешь обо всем, приходишь в себя, но потом тебя выплевывает в большой мир, а ты так ни в чем не разобрался.

— Но это так страшно, – говорю я, и глаза наполняются слезами.

— Может быть, – соглашается мама, проводя большим пальцем по моей скуле. – Но я думаю, у тебя все будет хорошо.

Мы сбиваемся в кучку, и я позволяю себя обнять. Когда я извиняюсь за этот бардак, обе на меня шикают.

В итоге я сажусь прямее, взгляд ясный, на лице улыбка.

— Ну и когда ты собиралась мне рассказать, что наконец-то поняла свои чувства к Рену? – спрашивает мама.

— Неужели все знали? – Я издаю стон, из меня вырывается булькающий смех, когда обе улыбаются. – Кто-нибудь мог мне сказать.

— Ты бы не поверила, если бы мы попытались, – отзывается мама.

Дверь распахивается.

— Фотограф будет через пятнадцать минут! – кричит Саша. Но, увидев меня, воздевает руки к потолку и направляется к нам. – Ох, да ради бога!

Она садится на пол у изножья кровати, присоединяясь к нашей кучке.

Мы снова обнимаемся, и через какое-то время я чувствую, как Саша кладет голову мне на колени. А когда наконец-то отстраняется, утирает мокрые щеки.

— Саша! – Я хватаю ее за руку. Вообще не помню, чтобы я когда-нибудь видела, как она плачет. – Что происходит?

— Ой, ну ты же знаешь, – шмыгает она с пола. – На свадьбах все могут расчувствоваться. – Но при взгляде на маму она снова бледнеет. – Вы все друг другу сказали? – спрашивает Саша.

— Эта семья любит тайны, – отзывается мама.

Сашина рука все еще в моей, и я чувствую, как ее ладонь напрягается, прежде чем она почти извиняющимся взглядом смотрит на Стиви.

— Я не собиралась никому сообщать какое-то время. Еще очень рано, и многое может пойти не так, – говорит Саша. – Но я беременна.

Стиви вскрикивает, съезжая с края кровати, чтобы заключить Сашу в объятия. Я чувствую себя так, как в тот раз, когда мы впервые узнали о Кейти: благоговение оттого, что в нашей семье будет новый человек. Время прилежно идет дальше, принося перемены.