Сахарок, или Все наоборот - Марина Бастрикова Страница 131

— …и я потом еще несколько раз ее навещал и рассказывал о том, как твои дела. Ведь она знала пункт, который «в-третьих», – мы друзья, Элла. Как бы ты ни отрицала данный факт, утверждая обратное…

Я слегка опустила взгляд и удивленно посмотрела на Мишу, от его слов что-то появилось в пустоте внутри меня. Не сказала бы, что что-то теплое и хорошее, но хотя бы стало не так одиноко, что ли.

— …может, ты и не хочешь заводить друзей, но в жизни часто происходит то, что нам бы не хотелось, – продолжал бубнить своим монотонным душным голосом Миша, но только вместо духоты я как будто впервые вдохнула свежего ветра. – Вот и я у тебя завелся. Как таракан какой-то.

Я улыбнулась и вспомнила один факт, известный мне о Мише:

— Ты же боишься тараканов.

— Ты, похоже, тоже.

Вдали слышался вой потерявшей дочь матери, а я спокойно продолжала странный разговор:

— Все равно я думала, что друзья – это когда встречаются вне работы и все друг о друге знают.

— Во-первых… – начал Миша новое перечисление, я поморщилась, но мышцы лица плохо слушались, так как это было первое мое хоть какое-то мимическое действие за эти три дня. – …у тебя не бывает времени вне работы, а во-вторых, я даже знаю график твоей менструации! Я бы сказал, что я твой лучший друг!

— Ну, знаешь, лучший друг, – сказала я ехидно, – благодаря тебе график моей менструации знают вообще все! – последнее я выкрикнула слишком громко, особенно с учетом места, в котором находилась.

— Говорят, есть пять стадий принятия горя, – начал опять что-то душное Миша, раздражая меня еще сильнее. – У тебя, похоже, затянулась стадия гнева.

Ха, если так оценивать, тогда она у меня всю жизнь. Я сжала кулаки, а затем резко разжала. Не всю жизнь, а с момента смерти мамы.

— Хотя тут я могу даже ошибаться, ты та еще стерва, – сказал Миша, впервые за разговор слегка улыбнувшись.

— Эй, а не могло у меня завестись друга получше? – возмутилась.

— Стадия торга. Прогресс. Предлагаю депрессию пережить в стельку пьяными. И не сейчас, идем, тебе нужно проститься с сестрой, – сказал Миша, схватил меня за руку и потащил в сторону похоронной процессии.

Вот нашел, узнал все, пришел читать лекцию и тянет мою постную рожу на взгляды родственников.

— С твоей упертостью какой-то женщине очень не повезет, – сказала, пытаясь вырвать руку, но мне не удавалось вырваться из этой лапищи.

— Если ты о моей будущей жене, то ей очень повезет, – спокойно сказал тот, кто считал себя мистером Совершенством, хотя жил с мамой и его выдерживала более десяти минут только одна женщина – я. И то с трудом.

— Угу, у нее выбора не будет, ты ее везде найдешь и силой потащишь.

Я уперлась пятками в землю, пытаясь затормозить движение. Сегодня я надела балетки, так как впервые в жизни мои ноги совсем не выдерживали шпильки. Я вообще в последнее время ощущала коленки как желе. Да и что уж там, все тело было таким, даже вот сопротивляться не могу. И только когда я упала на колени, отказываясь двигаться дальше, Миша остановился и перестал тащить в сторону гроба, в котором лежала моя сестра.

— Зачем это все? – спросила я.

Зачем мне эта жизнь, мне квартира и деньги нужны были для Али, работала я тоже из-за сестры. Да что уж там, даже про то, что мне пора заводить семью и детей, трындела исключительно Аля. Вся моя жизнь – Аля. Все мое сердце – она. Но спросила я другое: