Сестра Солнца - Юдит Готье Страница 132

— Чего от меня хотят? – сказал Тайко.

Посланные не осмеливаются говорить.

— Ну что ж! – сказал Тайко, нахмурив брови и хватаясь за саблю.

— Вот в чем дело: пока ты бьешь врагов страны, Митсу-Фидэ, которому ты поручил управление государством, захватил власть.

При этой вести лицо Тайко поспешно выражает удивление, беспокойство, гнев. Один человек держит на деревянном шесте горизонтально фонарь, который подносит к лицу актера, чтобы публике виднее была его мимика.

— Едем! Едем! – вскричал он. – Только мое присутствие может восстановить порядок во дворце.

Он поручает командование войсками одному из своих генералов и уходит со сцены через партер, скрываясь за складками драпировки.

Сцена повернулась на своей оси и представила внутренность пагоды.

Входит Тайко. Он желает отдохнуть и провести ночь в пагоде. Ему доложили, что Митсу-Фидэ только что приехал со своей матерью и женой. Они путешествуют и остановились здесь. Тайко отскакивает назад.

— Мой враг так близко! – вскричал он. – Надо бежать! Нет, лучше переодеться.

Он велел подать себе бритву, сам себе выбрил всю голову и надел одежду бонзы. Не успел он ее застегнуть, как явился Митсу-Фидэ. Он бросил недоверчивый взгляд на Тайко. Последний, чтобы придать себе уверенный и спокойный вид, начал напевать наивную песенку, известную во всем государстве:

С вершины горы я смотрю вниз, в долину.

Там цветут огурцы и баклажаны,

подавая надежду на хороший сбор.

— Иди сюда, бонза! – сказал Митсу-Фидэ. – Моя мать устала с дороги, нужно приготовить ванну.

— Кто подумал бы, что я явился сюда, чтобы стать банщиком! – вскричал Тайко, обращаясь к публике с выражением лица, которое было передано как нельзя более удачно.

— Я повинуюсь, – прибавил он громко.

Ванна отделялась от комнаты, представленной на сцене, только рамой, оклеенной промасленной бумагой. Тайко приготовлял ванну, забавляя в то же время публику тысячами странных размышлений, которые он сопровождал соответственными ужимками.

Мать Митсу-Фидэ появилась на сцене и спрашивает, готова ли ванна.

Получив утвердительный ответ от мнимого бонзы, она скрывается за перегородкой. Но Митсу-Фидэ узнает, что Тайко в пагоде. Он взбегает, взбешенный, с громкими криками, и спрашивает, где его враг.

— Он в ванне в данную минуту, – сказал бонза.

— Он от меня не уйдет.

Во время этой сцены Тайко скрывается.

Митсу-Фидэ срезает в саду длинную бамбуковую трость, заостряет конец и обжигает его на бронзовом очаге, потом он идет к раме, отделяющей ванну, и протыкает бумагу. Но, думая убить врага, он убивает свою мать.

— Что я наделал! – кричит он с ужасом, услышав женский вопль.

— Ты убил свою мать! – говорит, входя, молодая жена Митсу-Фидэ, бледная от ужаса и дрожа всем телом. Затем она запела:

Покайся, покайся, пока она умирает.

Это жестокая смерть, причиненная твоею рукой,

есть небесная кара.

Не говорила ли я тебе: берегись,

не изменяй своему государю?

Ты похитил власть.

Видишь, до чего довело тебя честолюбие.

Ты убил свою мать; покайся же,

по крайней мере, пока она умирает.

— Увы! Увы! – воет матереубийца. – Покинем эти проклятые места, бежим, угрызения совести разрывают мне сердце. Три дня я стоял у власти; наказание ужасно. Я собственноручно убил свою мать, я не могу этому поверить!