Я больше не ваш тыл, генерал - Виолетта Весна Страница 133

Когда я закончила, Радан попросил слово.

Председатель разрешил.

Он поднялся плавно, спокойно, без лишнего напряжения. Такие люди умеют держаться достойно даже на краю. Или особенно на краю.

— Варвара Ильинична, — сказал он мягко, — никто не отрицает, что вы пережили эмоционально тяжелую ситуацию. Брак, подозрение в измене, развод, участие в опасных событиях. Но именно поэтому ваши выводы могут быть окрашены личным отношением к Арсену Викторовичу и ко мне как его заместителю.

— Мои выводы подтверждены документами, — ответила я.

— Документы тоже могут быть интерпретированы. Флешка, например, находилась в вашей папке неизвестно сколько месяцев. Никто не может доказать, что ее содержимое не было изменено за это время.

Полина уже подняла голову, но я ответила сама.

— Зато можно доказать, что вы знали о синем конверте и белой птице до смерти Даниила Кретова.

Улыбка Радана стала чуть тоньше.

— Это ваши предположения?

— Это слова Льва Кретова, произнесенные в присутствии детского психолога после того, как он услышал ваш голос в новостном комментарии. Он вспомнил фразу, которую вы сказали его отцу в последнем разговоре: «Белая птица не спасет твой синий конверт». Эта связка на тот момент не была опубликована, не звучала в моих комментариях и не могла быть известна ребенку из внешних источников.

Радан посмотрел на председателя.

— Мы сейчас будем строить обвинения на словах травмированного ребенка?

Я почувствовала, как внутри поднялась ярость, но удержала голос ровным.

— Нет. Мы будем строить обвинения на документах, записях, доступах, показаниях Сокольской, видео из насосной, поддельных маршрутах, удаленном письме, медкоде, связи Лисина с вашим блоком, Каплине и голосовой записи Даниила. А слова ребенка показывают, почему вы так боитесь, что эти доказательства наконец соберут вместе.

В комнате стало очень тихо.

Радан больше не улыбался.

Арсен сидел неподвижно, но я видела его взгляд. В нем было не одобрение даже. Что-то глубже. Словно он смотрел на женщину, которую слишком долго считал тем, кого надо закрыть спиной, и теперь видел: она сама может стоять перед ударом.

Не за ним.

Не вместо него.

Рядом.

Дальше события пошли быстрее, чем я ожидала.

Лисин, которому показали запись с его участием и данные медкода, сначала молчал, потом запросил адвоката. Каплина нашли вечером на выезде из города, в машине с наличными, двумя телефонами и копиями документов по старому складу. На одном из телефонов был удаленный, но восстановимый чат с человеком под кодовым именем «К.Р.». Сомов не стал вслух расшифровывать инициалы. В этом уже не было необходимости.

Радана не арестовали прямо в зале.

Но после заседания его вывели не через главный коридор, а боковым путем, вместе с двумя людьми из внешнего надзора. Без наручников, вежливо. Очень вежливо. Так, как система любит обращаться с теми, кто еще вчера был ее частью и сегодня стал ее позором.

Он успел остановиться рядом со мной на секунду.

— Вы думаете, победили? — спросил он тихо.

Я посмотрела на него.

— Нет. Я думаю, что вы слишком долго путали молчание людей со своей безопасностью.

Он хотел ответить, но рядом уже появился сотрудник надзора.

Радана увели.

Я не почувствовала радости.

Только усталость.

И пустое место там, где несколько дней жила постоянная опасность.