Минни - Екатерина Соловьёва Страница 134

«Нет, не может быть… Хотя от некоторых, вроде Октавиуса или Клотильды Малфой всего можно ожидать».

Он глотнул виски, и огненная жидкость обожгла гортань, прочищая разум.

Нарцисса унесла с собой целую эпоху и ворох воспоминаний: Лазурный берег, маленький Драко, Тёмный Лорд. Люциус не любил бывшую жену, но она была верным другом, заслуживающим покоя и доброй памяти.

Одна дверь закрыта. Открыта другая, для новой жизни.

«Пора бы рассказать Гермионе о ритуале».

Он с досадой понимал, что в последнее время они слишком отдалились. Люциус догадывался, к чему вела такая прохлада. Наглядным примером тому служило давнее отчуждение с Нарциссой.

Он отставил недопитое виски и поднялся. Драко остался сидеть в кресле, невидяще глядя на колдографии с матерью.

Уже на пороге сын окликнул:

— Ты и в такой момент торопишься к ней?

Люциус обернулся.

— Всегда. Торопиться к Нарциссе я уже не могу.

В портретной галерее слышались тихие всхлипы, кое-кто из нарисованных женщин украдкой промокал глаза, вспоминая почившую Нарциссу. Люциус остановился перед изображением Шарля Бертрана Малфоя, основателя рода. И тот вдруг изрёк на бретонском:

— Королева умерла. Да здравствует королева!

Люциус удивлённо поднял бровь.

— С чего вдруг такая честь? Не ты ли вместе с остальными предками называл Гермиону грязнокровкой?

Шарль огладил бородку и хитро улыбнулся.

— Моя жена, колдунья Дейдре, тоже была грязнокровкой. Большого труда мне стоило завоевать её сердце. Они всегда слишком хороши, чтобы принадлежать кому-то другому, верно, Люциус?

— И ты говоришь мне об этом только теперь?!

— Теперь ты готов узнать это. И совершить ритуал.

— Мордред и Моргана! Чего ещё я не знаю о нашем роде? —с раздражением спросил Люциус.

— Всему своё время, — строго ответил Шарль и замер, давая понять, что беседа закончена.

Люциус поспешил в Восточное крыло, пытаясь успокоиться быстрой ходьбой. Основатель рода практически никогда ни с кем не разговаривал, а сейчас, получается, благословил их. Значит, у него были для этого серьёзные причины: он не лгал о Дейдре. История рода обросла легендами, и только сам Шарль мог знать правду.

«Теперь всё получится!»

Но ни в детской, ни в спальне Гермионы не оказалось. Рядом с кроватками, в которых сладко спали малыши, сидела Юна и что-то штопала.

— Где Гермиона?

Домовуха задрожала. Глаза её бегали.

— Я… я не знаю, сэр. Она никогда не говорит мне…

Люциус замер. Нехорошее предчувствие невидимыми когтями вцепилось в горло.

Он вышел из детской, чтобы не разбудить детей, стукнул тростью о пол и рявкнул:

— Лу!

Домовик появился с хлопком и тут же подобострастно раскланялся.

— Я здесь, сэр!

— Где Гермиона? — прошипел Малфой. — Я ведь приказал тебе следить за ней!

Лу вытаращил на хозяина огромные глаза, открывая и закрывая рот. Он дышал всё чаще и чаще, а потом вдруг забился в истерике. Домовик вцепился в уши, расцарапывая их до крови, и страдальчески завыл:

— Хозяин! Табак! Лу плохой! Плохой! Минни сказала, что всё расскажет! У-у-у-у-у!

Малфою понадобилось полчаса времени и масса терпения, чтобы выяснить, о чём причитает этот бесноватый.

— Кретин! — ругнулся он, огрев домовика тростью. — Она обдурила тебя! Плевать я хотел на этот табак! Она пропадает, дементор знает где, а я только сейчас об этом узнаю!

* * *

Драко сидел в тёмной гостиной и листал альбом с чёрно-белыми колдографиями. Мама на них улыбалась. Танцевала. Обнимала его. Жила.