Любимая, прости! Я ухожу... - Мари Соль Страница 134

— М-марин, ты чего? — отстраняюсь. Бес в неё вселился, что ли?

Взгляд безумный, рот перекошен, из груди вырываются вздохи, а зубы стучат…

— М-марин, — я прошу, — Успокойся! Мы новую купим, Марин?

Её кулачки, вонзившись в меня с такой силой, толкают. И я, опрокинувшись навзничь, лежу на полу. А Маринка, встав на ноги, взяв мою кружку, ещё уцелевшую, с надписью «папа» и рожицей спереди… Поднимает её над собой, изо всех сил бросает! И в этот раз та разбивается вдребезги. Не просто на две половинки. А вдребезги! Вся, целиком.

Мне приходится заслониться, чтобы осколки не угодили в лицо. Я пытаюсь её образумить:

— Марина! Марин!

Но Маринка совсем обезумела. Ваза, в которой цветы, перевёрнута с треском. Вода льётся на пол! Букет нежно-пепельных роз, крепко сжатый в руках, превращённый в дубинку. Она лупит меня им. И я, извернувшись, ползу прочь из кухни.

— Марин, прекрати! — продолжаю кричать. Но удары, один за другим, сыплются сзади. И лепестки осыпают меня, как в кино…

Наконец-то встав на ноги, я умудряюсь поймать то, что осталось теперь от букета.

— Аааай! — сделав это ору, так как на розах шипы, — Ты охренела совсем?! — я ору на неё.

— Убирайся, — сквозь зубы рычит.

Это не Маринка. Это какая-то ведьма. Это не моя жена, точно! Я не знаю эту женщину.

— Бешеная, — шепчу разъярённо, ища свою обувь.

На порог коридора выходит Маркиза. Садится и лижется, глядя с презрением. Или мне кажется, что её разного цвета глаза, излучают презрение? В этом доме уже всё не так. Всё чужое! Всего-то и стоило, раз уйти, чтобы правда всплыла. Я не нужен им всем. Нелюбим. Им плевать на меня! Всем плевать. Кроме Лиды…

Мне так охота сказать жене прямо сейчас, чей именно курс она слушала. Но я держусь из последнего! Не стоит. Не хочу, чтобы у Лидочки были проблемы.

— Дурная, — шиплю, разыскав свои туфли на полочке. Точнее, всего один туфель. Второй сброшен с полки и перевёрнут. Под ним… растекается лужа.

— Твою ж мать! — я бросаю туфлю с такой силой, что и вторая роняется следом за ней, — Какого хрена? — трясу я руками, — Вы… Я… Знаешь, что?

Маринка, поддев свою кошку за пузо, целует в висок:

— Молодец, моя девочка. Умница просто!

— Я, знаешь что…, - поднявшись, я роюсь по ящикам в поисках обуви. Не мог же я всю увезти? Нет, не мог! — Я…

Не найдя, оборачиваюсь к Маринке. Она стоит с таким видом загадочным. Точно! Она её спрятала просто. Намеренно спрятала. И кошку свою научила ссать в туфли мужские. Две суки! Две кошки поганые! Чтобы вас всех…

— А я не стану с тобой просто так разводиться! — парирую, — Ясно тебе? Это, — обвожу я пальцем прихожую, — И моя квартира тоже! Ты поняла? И я на неё ПРЕТЕНДУЮ!

Последнее слово я намеренно акцентирую, чтобы Маринка услышала. Не хочет она по-хорошему? Хочет развод? Так пускай и разводится! Только и я получу, всё, что мне полагается. Кстати, деньги на счёт поступили. Я продал квартиру. Теперь я отправлю их дочери. И этот факт тоже явлю всему миру. В суде! Там, где мы будем с ней расторгать наш брак.

— Ну, ты и тварь, Дорофеев! — кривится она, — И за что я любила тебя?

Я, взбешённый отсутствием альтернативы, сую ногу в мокрый туфель. О, господи! Гадость какая… Теперь и туфли, и носки, придётся выбросить. И ехать так до самого дома. Благо, что на машине. А я к ней с душой! И с тортом. А она ко мне… Сука!