Жестокий развод - Диана Рымарь Страница 134

При этом Катя легко посмеивается.

— Вы до сих пор дружите? — Приподнимаю левую бровь.

— Разумеется, — кивает Катя и подходит к моему столу.

Усаживается на стул для визитеров и огорошивает меня вопросом:

— Скажи, пожалуйста, а какую роль в будущем ты отводишь мне по отношению к Дану?

Честно сказать, прифигеваю от такого ее вопроса.

Понятия не имею, как на него ответить правильно.

Любую, какую она захочет? Обалденный ответ… Нет.

Решаю аккуратно уточнить:

— Что ты имеешь в виду, Кать?

— Ну… м-м… — Она закусывает губу и наконец выдает: — Я понимаю, что ты пытаешься очертить границы, чтобы я особенно не лезла к малышу. Я ведь не квалифицированная няня, в отличие от той женщины, которую ты нанял.

— Что за глупости. — Свожу брови у переносицы. — С чего ты это взяла?

— Ты утром сделал упор на то, что Даниэлем следует заниматься исключительно няне. Я уважаю твое желание защитить ребенка и твои границы, просто…

— Кать, нет у меня от тебя никаких границ, — заявляю твердым голосом.

— В каком смысле? — переспрашивает она.

— В прямом, — киваю ей. — Нет у меня от тебя границ — куда хочешь, туда и суй свой очаровательный носик. Если хочешь заниматься Даниэлем, занимайся. Я буду только рад, ведь, когда съедемся, я бы очень хотел, чтобы мы стали настоящей крепкой семьей.

— Когда съедемся? — Катя подчеркивает первое слово.

Наверное, было бы корректно исправить его на «если», но я не поправляю.

— Просто хотел сказать, что у тебя развязаны руки.

— Да, если честно, мне бы хотелось пообщаться с этой няней, понять, что она за человек. И очень волнует вопрос здоровья Даниэля. Ты им занимаешься?

— Естественно, — киваю с важным видом. — Делаю все, что расписал педиатр. Если хочешь, я пришлю тебе ее рекомендации.

— Отлично, — кивает Катя. — Хотя я бы предпочла лично пообщаться с педиатром, у которого наблюдается Дан, чтобы быть в материале. Я ведь никогда не ухаживала за недоношенными малышами. Вот бы посмотреть его медкарту, вообще побольше узнать, как обращаться с мальчиком. Ведь он особенный…

— Ты так заменяешь слово недоношенный? — хмыкаю в ответ. — Деликатной быть пытаешься?

— Особенный, — стоит на своем Катя. — Если ты не против, я бы прямо сейчас и пошла всем этим заниматься. Я уже срочные дела переделала, отпросилась у начальника отдела. Просто, если честно, на душе неспокойно с тех самых пор, как ты увез мальчика сегодня ночью. Вот.

Смотрю на нее и диву даюсь.

— Кать, а почему ты не сказала, что у тебя на душе неспокойно?

— Постеснялась, — пожимает она плечами.

Она? Меня?

— Катенька, запомни, пожалуйста, мне можно все-все сказать, и неважно, как оно звучит. Обещай больше ничего не стесняться, окей?

— Хорошо. Так, я пойду?

— Иди, Катенька.

Все же просто так ее не отпускаю. Поднимаюсь с места, обхожу стол, помогаю Кате встать, вкладываю в ее ладонь ключи от дома, ведь свои она оставила давным-давно.

Потом нежно прижимаю к себе, целую в щеку.

Мне ж разрешили!

А через три часа получаю от Кати очень странное сообщение:

«Даниэль, а ты уверен, что Дан — твой сын?»

Вот уж, что называется, все стеснения прочь.

Решаю, что такие вопросы по телефону не обсуждаются.

Хорошо, я уже успел переделать срочные дела в офисе, остальное ждет до завтра. Поэтому сразу собираюсь домой, к Кате и мелкому.