Все любят Маргариту, но она мертва - Рози Стори Страница 134

Поппи опустила зеркало. Помада у нее на лице засохла, и это было неприятно. Она чувствовала себя как Джокер, только хуже. Поппи облизнула пальцы и начала тереть лицо.

Вернулась мать и открыла багажник.

— Я купила лаванды посадить на могиле твоей сестры, сходишь со мной? – Ни на лице, ни в голосе у нее не чувствовалось раздражения. Она снова стала мягкой и доброй.

— Нет, – ровно сказала Поппи. В церкви уже запел хор, она слышала, как взмывают ввысь их голоса. Поппи узнала «Панис Ангеликус». Они с сестрой обе были в хоре и пели этот гимн в школе.

— Ты когда последний раз была у нее на могиле? Мы уже поставили памятник. Сходи со мной, пожалуйста.

— Я сказала – нет, мама.

Поппи так и сидела пристегнутая на пассажирском сиденье, глядя, как мать выходит с парковки и пробирается между мертвецами. У могилы Маргариты она опустилась на колени, взяла лопату и подсадила лаванду к другим цветам – она превратила могилу Маргариты в настоящую клумбу. Поппи видно было, как колышутся белые ромашки, синие васильки, желтые люпины и розовые космеи. Еще мама растила там плетистую розовую розу, которая должна была обвить памятник. Поппи сидела и смотрела, как она обрезает цветы, как прибирается и копошится там, где спит ее старшая дочь.

Когда они вернулись домой, отец Поппи стоял на ступеньке с переносной трубкой домашнего телефона.

— Это Д-джетта, – сказал он, когда Поппи открыла дверь машины.

— Я перезвоню, – крикнула Поппи. Перезванивать она не собиралась.

— Вот она, – произнес отец, спускаясь, и сунул трубку ей в руки.

Поппи прошла мимо него через кухню к себе в спальню. Закрыла дверь.

— Алло?

— Ох, Поппи! Я так беспокоилась. Как у тебя дела?

— В целом жизнь чудесная и все отлично, поболтаем в другой раз, пока!

— Поппи, ну пожалуйста! – взмолилась Джетта. – Ты не можешь вот так убежать и не отвечать. Не можешь меня игнорировать. Я очень беспокоюсь.

— Я могу делать, что хочу, – резко сказала Поппи и села на кровать.

— Можно тебя повидать? Я бы завтра первым же поездом приехала.

— Нет. – Поппи нужно было больше времени. Она пока еще не решила, насколько именно больше.

— А с Сэмом ты поговорила? – На заднем плане было слышно, как дочь Джетты чего-то от нее хочет. – Иди спроси папу, – сказала Джетта другим тоном.

— Нет, – повторила Поппи.

В прошлую субботу в полчетвертого утра Поппи ушла из квартиры Маргариты, ушла от Джейка и села на ночной автобус до вокзала Паддингтон. Где-то в пять утра, когда она сидела замерзшая на тротуаре у «Макдоналдса», она оставила сообщение на автоответчике Сэма, поблагодарив его за информацию о предательстве и уведомив, что теперь знает, что он сделал. Потом пошли утренние поезда, она купила билет и уехала из Лондона. Сэм прислал ответ на следующий день. «Понятия не имею, о чем ты. Похоже, у тебя все спуталось в голове. Обсудим лично, когда вернусь».

— Он ни в чем не признался. И честно говоря, не знаю, признается ли. – Поппи предвидела новую ложь. – Наверное, скоро надо будет съездить в квартиру. Забрать вещи. Так что придется, очевидно, последний раз все проговорить. Не знаю, что из этого выйдет. Вряд ли Сэм все закончит без ссоры.

— Не хочешь – не езди, – отозвалась Джетта. – Твои вещи могу забрать я. Мы вдвоем со Стефаном.

Поппи игнорировала Джетту, потому что хотела ее наказать, но успела соскучиться по подруге и теперь осознала, что простит Джетту. Что хочет ее простить не только потому, что Джетта очевидно сожалеет о своем поведении, а душа Поппи требует покоя, но еще и потому, что та поступила так, как поступила, думая, что действует в ее интересах, что так она причинит ей меньше всего вреда.