Жена, которой не было в документах - Виолетта Весна Страница 137

— Добрый день, — сказала Рената.

Норин встал ровно настолько, насколько требовала вежливость.

— Рената Викторовна. Проходите. Предупреждаю, что прием фиксируется.

— Разумеется.

Она не удивилась.

Значит, рассчитывала.

Ее взгляд скользнул по Норину, затем по Лиде и остановился на Таисии.

— Таисия Сергеевна.

— Рената Викторовна.

Ни одна не улыбнулась.

Рената села на стул у края стола.

Не напротив Таисии, а под углом, будто сама выбирала геометрию разговора.

Норин сложил руки.

— Слушаю вас.

— Я пришла передать часть материалов по ранним проектам и реструктуризации активов группы, как запросил Гордей Аркадьевич.

Она положила кожаную папку на стол.

Лида еле слышно сказала:

— Добровольная честность с доставкой.

Рената повернула к ней голову.

— Вы, как я понимаю, не являетесь стороной процесса.

— Я морально-канцелярская поддержка.

— Удобная должность.

— Зато без доступа к чужим детям.

Воздух в кабинете стал холоднее.

Норин спокойно сказал:

— Лидия Андреевна, давайте без комментариев.

— Уже.

Рената снова посмотрела на Таисию.

— Я вижу, что вокруг вас теперь много людей, готовых говорить за вас.

Таисия почувствовала знакомое желание ответить сразу, резко, больно.

Но сдержалась.

— Они говорят рядом со мной, — сказала она.

— Не вместо меня.

Рената слегка склонила голову.

— Если вам так спокойнее.

— Не вам оценивать мое спокойствие.

— Мне приходится оценивать риски.

Норин положил ладонь на папку.

— Тогда перейдем к рискам. Что именно вы принесли?

— Перечень корпоративных изменений за последние двенадцать месяцев, сопроводительные финансовые заключения и часть внутренней переписки, которая подтверждает: реструктуризация активов была связана с банковской сделкой и инвестиционными обязательствами, а не с бракоразводным процессом.

— Часть? — уточнил Норин.

— То, что относится к запросу.

— Кто определял относимость?

— Я.

— Тогда запрос выполнен не полностью.

Рената холодно посмотрела на него.

— Внутренние документы компании не могут передаваться в полном объеме в частный семейный спор.

— Если эти документы касаются активов, потенциально имеющих значение для имущественного положения супругов, могут.

В установленном порядке.

— В установленном порядке — через суд и официальные запросы. Не через эмоциональное давление.

Таисия тихо сказала:

— Вы все еще называете правду эмоциями.

Рената повернулась к ней.

— Нет. Я называю эмоциями попытку поставить под угрозу компанию, чтобы доказать личную обиду.

— Личную обиду?

— Да.

— Вы пришли в офис моего адвоката сказать мне, что десять лет брака, дети, мастерская моей бабушки, расписка Гордея, документы, которые вы искали в моем доме, и попытка закрепить детей за отцом — это личная обида?

В лице Ренаты ничего не дрогнуло.

Только пальцы на папке стали чуть жестче.

— Я не искала документы в вашем доме.

Лида тихо фыркнула.

Норин посмотрел на Ренату внимательно.

— Вы отрицаете, что посещали кладовую в доме Вересневых и выходили оттуда с синей папкой?

— Я брала материалы из семейного архива по распоряжению Гордея Аркадьевича.

Таисия замерла.

Вот оно.

Не «не была».

Не «не брала».

Брала.

Материалы.

Из семейного архива.

По распоряжению Гордея.

Норин сразу спросил:

— У вас есть письменное распоряжение?

— Устное.

— Что именно вы взяли?