Сестра Солнца - Юдит Готье Страница 138

И он пошел назад.

— Послушай! – сказала она, удерживая его за рукав. – Мой отец болен и послал меня за доктором.

— Ну что же, здесь достаточно докторов в квартале, один живет в десяти шагах отсюда, другой – на улице Осенней Стрекозы, а третий – на углу улицы Бродяг.

— Мой отец доверяет только одному, который живет в соседнем квартале.

— Иди домой и спи спокойно, – сказал человек. – Ты мне рассказываешь сказки, но меня нелегко обмануть. Прощай.

И он собирался закрыть дверь лачуги.

— Выпусти меня, – вскричала Омити в отчаянии, – и я клянусь тебе, что ты получишь вознаграждение, которое превзойдет все твои ожидания.

— У тебя есть деньги? – сказал сторож, быстро оборачиваясь.

Омити вспомнила, что у нее в поясе было несколько кобангов.

— Да, – сказала она.

— Что же ты не сказала сразу?

Он взял большой ключ, висевший у его пояса, и подошел к двери. Омити дала ему кобанг. Это была порядочная сумма для человека, который получал ничтожное жалованье и вдобавок все пропивал.

— С таким доказательством в руках тебе не нужно было морить твоего отца! – сказал он, отворяя дверь.

— Какой самый короткий путь к берегам Йодо-гавы? – спросила Омити.

— Иди все время прямо. Там будет другая застава. Она выходит на берег.

— Благодарю, – сказала девушка и быстро удалилась.

Дорога была лучше. Снег сгребли в большие кучи.

— Теперь я спасена, – проговорила Омити, радуясь и не обращая внимания на охватившую ее усталость.

Она дошла до второй заставы, но на этот раз знала, к какому средству надо прибегнуть, чтобы ей открыли ворота. Сторож ходил взад и вперед, стуча ногами, чтобы согреться.

— Я дам тебе кобанг, если ты откроешь мне ворота! – закричала она ему.

Человек протянул руку и вставил ключ в замок. Омити прошла, она была на берегу реки. Ей оставалось только подняться в замок. Предстояла еще длинная дорога, не без препятствий. Она бодро шла, зажимая платье на груди, чтобы защититься от холода.

На другом берегу прошла ночная стража. Они били в тамбурины, возвещая последнюю ночную смену. Когда молодая девушка дошла до замка, сквозь тучи прорывался бледный, тусклый день. Снег снова приобретал свою синеватую белизну, и казалось, что он испускал из себя свет, а не получал его из темного неба, как будто покрытого желтым дымом.

Перед глазами молодой девушки выступало величественное здание замка. Высокие башни поднимались к небу; широкие крыши княжеских павильонов высились одна над другой; вдоль первой террасы еще зеленые кедры были покрыты хлопьями снега, которые, отрываясь, скатывались с ветки на ветку.

Омити заплакала, увидев разрушенные стены и засыпанные рвы.

«Мой возлюбленный, дорогой господин, – проговорила она мысленно. – Ты отдался в руки твоего врага; если война возобновится, ты погибнешь. Но ты, по крайней мере, избежишь ужасного заговора, приготовленного против тебя».

В замке все спало, кроме многочисленных часовых, ходивших взад и вперед: разрушенные стены заменили живыми. Достигнув цели, Омити испугалась, что не дойдет нескольких шагов, которые отделяли ее от ворот крепости. Вся обледенелая, разбитая от усталости и волнений, он дрожала с головы до ног от утреннего холода. Все кружилось у нее перед глазами, в висках стучало, в ушах шумело. Она поспешила к воротам. Часовые скрестили перед ней ружья.