Горячий маршрут, или 23 остановки до счастья - Ольга Дашкова Страница 14

Не просто поцелуй. Я хочу большего. Намногобольшего. И мое тело было с этим полностью согласно. Я посмотрел вниз. Член стоял так, что камуфляжные штаны неприлично натянулись. Я сидел в чужом купе, пил минералку и пытался думать о чем-то нейтральном — о службе, о матери, о борще, которым завтракал. Не помогало.

Потому что в голове крутилось только одно: ее губы, ее стон, то, как она вцепилась в мою куртку. То, как ее грудь прижималась ко мне — тяжелая, мягкая, горячая даже через форменную блузку.

— Твою мать, — пробормотал, допил воду.

На верхней полке кто-то захрапел. Вздрогнул — забыл, что в купе не один. Когда я зашел мужик уже спал, вот и хорошо, не надо ни с кем разговаривать. Откинулся на спинку кресла, закрыл глаза и попытался успокоиться. Не получалось.

В голове стоял ее образ — как она смотрела на меня после поцелуя: растерянная, взъерошенная, с припухшими губами, широко раскрытыми глазами и сбившимся дыханием.

Красивая. Очень красивая. И злая, и с характером, и совсем не в моем вкусе — я всегда предпочитал худощавых, спортивных, с короткой стрижкой и минимумом косметики.

А эта — пышная, блондинка, яркая. Форма сидит на ней так, что сложно не пялиться. Грудь — я специально не смотрел, но все равно заметил — большая, настоящая, не силиконовая, бедра широкие, талия тонкая, губы пухлые.

Член дернулся. Я выругался и открыл последнюю бутылку минералки.

За окном вечерело. Серое небо темнело, превращаясь в черное, снег на полях казался синим в сумерках. Поезд мерно покачивался, стучали колеса. В коридоре орали дети.

— ТЕМА! ОТДАЙ!

— ТЫ ПЕРВЫЙ НАЧАЛ!

— НЕТ, ЭТО МОЯ МАШИНКА!

Поморщился, голова болела уже не от похмелья — от шума. Встал, вышел в коридор — надо в туалет. И тут же наткнулся на мамашу с ребенком на руках. Он висел у нее на шее и орал что-то вроде «хочу пить». Женщина увидела меня и улыбнулась.

— О, здравствуйте! — она остановилась прямо передо мной, перегородив проход. — Вы уже отдохнули? Выспались?

— Да, спасибо, — попытался пройти мимо.

— Вова, поздоровайся с дядей военным! — она ткнула ребенка в мою сторону.

Вова посмотрел на меня без особого интереса и снова закричал.

— МАМА! ХОЧУ ПИТЬ!

— Сейчас, солнышко, — женщина погладила его по голове и снова повернулась ко мне.

— А вы откуда едете? Из Владивостока? Служите там?

— Да.

— Как интересно! И давно служите?

— Десять лет.

— Ой, как долго! И, наверное, опасно, да? — она смотрела на меня снизу вверх с таким выражением, будто я только что вернулся с Марса.

— Бывает.

— А вы женаты?

— Нет, — я замер.

— Ой! — она всплеснула свободной рукой. — Такой мужчина и не женат! Как же так?

— Не сложилось, — попытался обойти ее справа. Она шагнула вправо.

— Знаете, у меня есть подруга, она как раз...

— Извините, мне нужно в туалет, — сказал как можно вежливее. Обошел ее слева и пошел в конец вагона.

Когда обернулся, увидел проводницу. Она стояла у своего служебного купе и смотрела в нашу сторону. Лицо было совершенно непроницаемым, а в глазах холод и оценка.

Наши взгляды на секунду встретились. Она отвернулась первой, вошла в купе и закрыла дверь. Я пошел в туалет с ощущением, что только что провалил какой-то экзамен. Там долго умылся холодной водой и смотрел на себя в зеркало. Щетина — надо побриться, глаза уже не красные, над бровью шрам стал заметнее, лицо усталое, но вроде ничего так.