Спасая Винсента - Джоан Фернандес Страница 14

Была еще одна проблема: Маус спрашивал, какие цены ему установить на рисунки.

Йо провела пальцем по записке.

Ценообразованием всегда занимался муж.

Она понятия не имела, как оценивать работы.

Из столовой донесся грохот.

— Дрис! – Йо отодвинула ящик и выбралась из-за импровизированной баррикады. – Я же просила не устраивать бедлам!

Под обеденным столом валялась дюжина серебряных ложек. От опрокинутой сахарницы веером тянулся белый след. К ножке стула беспомощно прислонился открытый бархатный футляр.

— Я пересчитываю серебро, – заявил Дрис, подбирая ложки, пока малыш Винсент проворно полз к россыпи сахара.

Йо поймала ребенка за обе ноги и оттащила назад. Затем сгребла в охапку футляр и швырнула его на стол.

— Ну зачем, Дрис?!

Тот схватил несколько ложек и со звоном бросил их в открытый футляр.

— Их можно продать!

— Ложки? Щипцы для сахара? Это же свадебный подарок от матушки!

— Отец велел оценить твое состояние. – Йо открыла было рот для возражений, но брат ее опередил: – Насчет премии Тео ты ошиблась.

Прикусив язык, она подхватила малыша Винсента, который вновь упорно стремился к сахару. Пока она пыталась усадить сына на колени, он извивался и пинался. Борясь с ребенком, она никак не могла взять в толк, почему ее расчеты оказались так далеки от правды, но ни за что не хотела просить помощи у Дриса. Йо едва заметно покачала головой. Видно, арифметика не ее конек. Хотя бестолковый Дрис и подавно ничего не смыслит в таких вещах.

Он прокашлялся.

— Йо, теперь вести твои дела буду я. Отец назначил меня твоим опекуном.

— Опекуном? – Йо расхохоталась. Да его жене по утрам приходится напоминать ему, чтобы носки надел! Смех замер на ее губах, когда она встретила его каменный взгляд. – Ты это… всерьез?

— Я твой старший брат, Йо, – сказал он, задрав подбородок, и потянул футляр с серебром к себе. – Теперь я отвечаю за все твои дела. И потом… – его голос дрогнул, – я думал, ты обрадуешься. Мы же всегда заботились друг о друге.

— Дрис, это тебе не игрушки! Это моя жизнь!

— Разумеется, ты все равно переедешь к отцу. Но картины останутся в Париже. – Он похлопал по ближайшему ящику. – Я договорился с папашей Танги перевезти этот хлам к нему на чердак. У него уже хранятся работы Винсента из Овера.

Йо никогда не видела последние полотна, которые Винсент написал в Овер-сюр-Уазе. Тео вернулся оттуда настолько потрясенным самоубийством брата, что ей и в голову не пришло спрашивать.

Ее взгляд скользнул по ящикам, выстроившимся вдоль стен. Дрис говорил о картинах как о досадной обузе – жалких реликвиях, оставшихся от покойника. Вернее, покойников. Неужели все кончено? Столько лет Тео поддерживал брата – и все напрасно. Жизненный труд Винсента сгниет на темном чердаке захудалой лавки художника.

Комок подступил к горлу.

— К вечеру зайдет Эмиль Бернар – отобрать несколько работ для выставки, – продолжал Дрис.

— Для выставки? – Йо пересадила ребенка на другое бедро. – Какой? – Ее сердце учащенно забилось. Неужели Бернар планировал выставку? Какой он все-таки преданный друг!

— Он обещал Винсенту, – пояснил Дрис. – Прямо у смертного одра. Теперь он, конечно, хочет посвятить ее памяти обоих братьев.

— Тео был бы счастлив! – воскликнула Йо. У нее словно выросли крылья. – Месье Бернар хочет занять то же помещение этажом ниже? – Год назад Бернар и Тео уже пытались выставить работы Винсента в этом здании – безуспешно. Прежде чем Дрис успел ответить, ее осенила другая идея: – Или можно все организовать прямо в нашей квартире! Когда вынесут мебель, пространства будет достаточно. В спальне прекрасное освещение, и аренда оплачена на полгода вперед.