Развод. Пусть горят мосты - Стася Бестужева Страница 140

— Операция прошла успешно, — успокаиваю ее. — Через полгода от шрамов не останется и следа. А через год Машенька сможет улыбаться так же красиво, как до травмы.

Женщина плачет, но теперь от облегчения. Отец пытается сунуть мне в руки мятые купюры — явно все, что есть в семье.

— Доктор, возьмите хоть что-нибудь. Мы понимаем, что такая работа...

— Не нужно, — мягко отвергаю деньги. — Это благотворительная программа нашей клиники. Ваша благодарность и здоровье дочки — лучшая оплата.

* * *

Домой прихожу уставшая, но с ощущением выполненного долга. В прихожей меня встречает необычная картина — все дети, включая Марию, сидят в гостиной и что-то азартно обсуждают.

— Мама! — Ника подбегает ко мне с сияющими глазами. — У меня отличные новости!

— Какие новости? — спрашиваю, чувствуя, как хмурое настроение от рабочих проблем начинает рассеиваться.

— Меня приняли в школьный хор! И учительница музыки сказала, что у меня хороший слух! А еще она предложила заниматься виолончелью в музыкальной школе!

За прошедший месяц это первый раз, когда Ника говорит о школе с энтузиазмом, а не со слезами.

— Это замечательно, солнышко! — обнимаю дочь. — Расскажи подробнее.

— Сегодня была репетиция хора, и Анастасия Владимировна попросила меня спеть соло. Представляешь? А потом сказала, что я должна обязательно развивать музыкальные способности!

Ника тараторит без остановки, рассказывая о новых одноклассниках, которые оказались "не такими уж противными", о предстоящем школьном концерте, о планах поступления в музыкальную школу при консерватории.

— А я записался в футбольную секцию! — не выдерживает Даниил, встревая в рассказ сестры. — Тренер сказал, что у меня хорошая реакция и я могу стать вратарем!

Смотрю на своего сына, который еще неделю назад ныл, что хочет домой в Москву, к своим друзьям. Сейчас его глаза горят от рассказов о новых товарищах по команде, о тренировках, о предстоящем турнире между школами.

— Мам, а можно я буду ходить на тренировки каждый день? — умоляющим тоном спрашивает он. — Там такие классные ребята! И тренер Андрей Петрович говорит, что из меня может получиться настоящий спортсмен!

— Конечно можно, — говорю, чувствуя, как на душе становится светлее. — Если это тебе нравится.

Полина, которая до этого молча слушала рассказы новых друзей, тоже оживляется:

— А мне предложили вступить в школьную театральную студию! Там ставят "Алису в стране чудес", и я хочу попробоваться на роль Чеширского кота!

Мария кивает одобрительно:

— Это очень хорошая студия. Моя подруга Катя там занимается, говорит, что очень интересно.

Слушаю детскую болтовню и понимаю — переломный момент в нашей адаптации наступил. Дети наконец перестали воспринимать Петербург как временное пристанище и начали строить здесь свою жизнь.

За ужином звонит Максим:

— Лена, слышал о твоей операции сегодня. Весь медицинский Петербург говорит только об этом.

— Неужели? — удивляюсь я.

— Профессор Романов звонил мне лично, расспрашивал о тебе. Сказал, что такого уровня микрохирургии он не видел даже в Европе.

— Максим, а ты знаешь, что дети наконец начали привыкать к новой жизни? Ника поет в хоре, Даниил играет в футбол...

— Знаю, Полина мне рассказывала. И знаешь что? Думаю, самое тяжелое позади. И для детей, и для нас.

После ужина, когда дети разбредаются по своим делам — Ника изучает ноты для хора, Даниил смотрит футбольные матчи по телевизору — сижу на кухне с чаем и впервые за долгое время чувствую настоящий покой.