Все любят Маргариту, но она мертва - Рози Стори Страница 141

— Ну разумеется. – Поппи сделала долгий вдох, и они с мучительной медлительностью двинулись вперед. Казалось, не так давно папа ходил капитаном на спасательных шлюпках местного общества спасения на водах, а теперь еле передвигал ноги.

— А почему она это сделала, помнишь?

— Якобы из-за мужских взглядов, но на самом деле для привлечения внимания и из садизма.

— Да, именно, мужские взгляды, – сказал папа, игнорируя остальные слова Поппи. – А почему, как тебе кажется, ее беспокоили мужские взгляды?

— Да понятия не имею. Пап, это почти тридцать лет назад было, мне без разницы.

— Все началось с одного мужского взгляда. Конкретного. Грег Маккейд. Мистер Маккейд. Помнишь его?

— Нет.

— Он преподавал естествознание у вас в школе, и…

У Поппи от удивления вырвался смешок. Она остановилась и изумленно посмотрела на отца.

— Тот самый учитель естествознания? – Опять этот ужасный учитель, которого внезапно упомянула Джетта, когда Поппи спросила ее про ту историю с бритьем головы.

— Да, он самый.

Поппи опустила голову, но продолжала исподлобья поглядывать на отца, ожидая, пока он объяснит. Он молчал, и она выпалила:

— Папа?

— Что ты о нем помнишь, Поппи?

— Да ничего! Ну, практически ничего. Он у нас не преподавал. Ни у одной из нас. – Поппи порылась в памяти. Что там люди рассказывали? – Он иногда заставлял девочек в своем классе сидеть у него на коленях, да? И пульс у них проверял на бедре, а у мальчиков на запястье. А потом… полиция что-то нашла в его компьютере? Вроде его потом посадили, или как-то так. Не знаю. А… с чего ты вообще его вспомнил?

— Помнишь, как вы ездили на велосипедах в магазин ракушек?

— Да, конечно! – Магазин ракушек давно закрылся, но в детстве они его обожали. Там продавались экзотические раковины явно не из Девона – огромные каури тигрового окраса и розовые стромбусы. А еще конфеты, открытки, магниты для холодильника и сувениры для туристов.

— Однажды летом вы туда п-поехали покупать конфеты – а потом оказалось, что нет.

Поппи заморгала.

— В каком смысле?

— Тебя там не было, П-поппи. Маргарита сказала, что ты просто исчезла.

— А? Что? Я?

— Она вышла из магазина и обнаружила, что ты сидишь у Грега на коленях, сказала… его рука была на твоей ноге, и она на него заорала, чтобы он оставил тебя в покое. Он послушался, но выругался вполголоса. Потом встал и собрался уходить, а Маргарита вскочила на велосипед и врезалась в него. Она сделала ему больно. У него кровь шла. П-помнишь?

— Нет! Ничего я не помню! Понятия не имею, о чем ты говоришь! – Но Поппи невольно прижала руки к животу. Она не помнила. Но почему она так ясно видела сейчас мужчину, который корчился от боли у дороги и обзывал Маргариту последними словами?

— Твоя сестра пришла домой и рассказала мне обо всем, но я сначала не понял, почему она так расстроилась. Потом она рассказала мне про слухи в школе, и я понял, что она ненавидит Грега. Считает его очень плохим человеком.

— Так что, она нас обрила из-за того, что учитель-педофил посадил меня к себе на колени, это ты хочешь сказать?

— Мы не думали, что он преступник, Поппи. Никто не думал. Его все очень уважали. Он вместе со мной волонтерил спасателем. Я поговорил с другими родителями о том, что сказала М-маргарита, но никто ничего такого не слышал. А вы двое были такие выдумщицы с этими вашими постановками. Я пошел к Грегу и спросил его, но он сказал, что п-просто разговаривал с тобой о школе, а Маргарита внезапно на него напала. Повредила ему ахиллесово сухожилие, довольно сильно. Он еще и хромал.