Я больше не ваш тыл, генерал - Виолетта Весна Страница 141

А теперь спрашивал, не плохая ли идея — поужинать.

И от этого вопроса было страшнее, чем от многих приказов.

— Почему сегодня? — спросила я.

— Потому что сегодня закрыли первый пересмотр по Мартынову. Потому что ты опять задержалась в офисе, хотя должна была уйти. Потому что я три месяца учусь быть рядом по делам и понял, что хочу попробовать быть рядом не только через документы. Но если для тебя рано, я уйду, и завтра принесу следующий пакет так же, как обычно.

Я посмотрела на табличку на двери кабинета: «В. И. Ланская». Полина настояла на инициалах и фамилии, сказала, что это звучит солидно и не дает никому искать в названии фонда чей-то бывший брак.

Ланская.

Мое имя на моей двери.

Я больше не была женщиной, которая сидит в старой квартире и ждет, когда муж вернется с войны, о которой не рассказывает. Не была тем, кого надо спрятать. Не была слабым местом генерала, которое враги могут использовать, а сам генерал — контролировать.

Я была собой.

И именно поэтому могла выбирать не из страха.

— А если я скажу нет? — спросила я.

Арсен не отвел взгляд.

— Значит, я скажу: хорошо. Заберу пальто, пожелаю тебе спокойного вечера и постараюсь не выглядеть так, будто мир закончился. Завтра, если ты разрешишь, я принесу документы по делу Северцева в нормальное рабочее время.

— А если я потом скажу нет еще раз?

— Значит, я услышу второй отказ.

— И третий?

— Варя, я генерал без прежней армии, но считать до трех умею.

Я не удержалась и улыбнулась.

Он тоже улыбнулся. Совсем немного, но по-настоящему.

— Я серьезно, — сказала я.

— Я тоже. Если ты скажешь нет, я приму. Не сделаю вид, что это легко. Но приму. Я слишком долго путал настойчивость с правом. Больше не хочу.

Я встала и подошла к окну.

Снег с дождем все еще шел. На улице фонари отражались в мокром асфальте, редкие машины шуршали по дороге. Где-то на другой стороне улицы женщина в красном шарфе пыталась закрыть зонт против ветра и смеялась вместе с мужчиной рядом. Ничего особенного. Обычный вечер в городе, который не знал и знать не хотел, сколько жизней ломается и чинится за освещенными окнами.

Арсен не подошел.

Остался сидеть.

Это тоже было ответом.

Он больше не заполнял расстояние только потому, что мог.

— Я не хочу возвращаться в старый брак, — сказала я, не оборачиваясь.

— Я тоже.

— Вы уверены? Там вам было удобнее. Я ждала, вы молчали, все держалось на том, что я называла вашу пустоту службой.

— Там мне было привычнее, не удобнее. Просто я слишком поздно понял разницу.

Я повернулась.

— А если мы попробуем и ничего не получится?

— Тогда будет больно. Но это будет честная боль, а не та, которую мы годами прятали в молчание.

Слишком точный ответ.

Я почти рассердилась. На него, на себя, на то, что теперь он так часто говорил именно то, что раньше могло бы спасти нас.

Но прошлое не возвращается к месту аварии, чтобы переставить машины. Оно только оставляет следы, по которым можно понять, где больше не надо ехать вслепую.

— Я не обещаю вам будущего, — сказала я.

Он поднялся.

— Я не прошу.

— И не хочу, чтобы этот ужин стал началом красивой истории, которую потом все будут рассказывать как «они развелись, прошли испытания и снова сошлись».

— Наша история давно некрасивая в пересказе. Зато может быть честной в продолжении.