Московский вальс - Мария Метлицкая Страница 143

Вкуснота и раздолье – вот чем было их детское лето. Свобода…

Алене снилось поле, светло-зеленое, только взошедшее. Как они бегут, раскинув руки, и кричат. Что кричат? Да ничего, какое-нибудь глупое «А-а-а!», и ветер разносит крик, и развевает волосы, и путается в коленках платье, а в сандалии набиваются мелкие камешки, трава и земля. Но это ерунда – сандалии они вытряхнут, косы переплетут, а вот свобода! Такой свободы больше не будет нигде.

Они возвращаются – растрепанные, чумазые, с оторванными карманами на платьях, с синяками на ногах, с травинками в волосах, усталые и голодные. Бабушка гонит их умываться и переодеваться в чистое, говорит, что они поросята и жить им нужно в хлеву, рядом с толстой и вредной свиньей Мартой, там им самое место.

После обеда они плетутся в свою комнату, а совсем не в свинарник (где, кстати, отвратительно-кислый запах). В деревянных кроватках уютно и мягко, и пахнет чистым бельем, а им хочется спать…

Еще снится парк, где они с Матеем катят коляску с дочкой. Моросит мелкий дождик, но еще тепло. Разноцветные листья устилают дорожки, и воздух яркий и вкусный, напоенный свежей влажной землей, прелыми листьями, покоем и счастьем, их младенцем.

Снится Рождество и вечерняя Прага, от красоты которой замирает сердце. Данка снова уговаривает их переехать, потому что «Прага столица, а Братислава деревня – неужели не ясно?», а Матей, патриот Братиславы, снова спорит. Данка машет рукой, кривит лицо и повторяет, что не променяет Прагу ни на Париж, ни на Лондон. А Алена просто счастлива, что рядом сестра, муж и дочка. А дома, у Данки, ждут папа и мама и праздничный стол: жареный карп, рыбный суп, картофельный салат и сдобная ванночка с изюмом и миндалем.

И украшена елка, а под елкой стоит белоусый добродушный Санта, в красной куртке и красных штанах, в колпаке и смешных очках на толстом носу. А в мешках и мешочках – подарки, всем без исключения. Подарки ждет Элишка и в нетерпении дергает взрослых: «Когда мы домой?»

Алена блаженно улыбается и выпрастывает затекшую руку.

Просыпаться не хочется, она будет спать дальше. Только бы не разбудили, только бы…

И в эту минуту раздается телефонный звонок.

Ну разумеется, кто бы сомневался! Как всегда, вовремя, у мужа есть такая способность. Алена злится, нашаривает телефон под подушкой и, не открывая глаз, принимает вызов.

— Привет, – слышит она незнакомый голос. – Ну, как ты? Всем довольна?

Она привстает на локтях, встряхивает головой, откидывает волосы и наконец открывает глаза.

— Кто это? – механическим голосом спрашивает она и смотрит на экран.

«Номер не определен», – написано на экране.

Алена резко садится и хрипло повторяет:

— Кто это?.. Кто вы?

Анонимный абонент усмехается:

— Что, не узнала?

Узнала. Она узнала Левку.

7

— Ну как ты, Аленький? Не разочарована?

От этого Аленький она вздрогнула. Она сто лет как не Аленький. Для мужа она Алона, и это принципиально, ну а для всех остальных друзей из той жизни, Маринки, Луции, она по-прежнему Алена, Аленка. Но точно не Аленький.

Решила сделать вид, что не заметила.

— Нормально, – сухо ответила она и поспешно добавила: – У меня все хорошо.

— А что не гуляешь с семейством? Надоела столица, утомила?

Она испугалась. Ей-богу, испугалась – так, что руки заходили ходуном.