Жестокий развод - Диана Рымарь Страница 144

— Он не вмещался, — пожимает плечами она.

При этом смотрит на меня с доброй долей уверенности, что ее объяснение все расставляет по полочкам.

— В смысле — не вмещался? — Чешу лоб.

— Ну… Не вмещался, — разводит она руками. — Все вместилось, а люлька с младенцем — вообще никак. Я планировала его забрать, собрала все-все вещи, а он никак не помещался. Если бы не это, забрала бы, честно-честно! Но машина ведь не резиновая. А я не могла задерживаться, перебирать вещи и все такое… Спешила.

Замираю в полнейшем ступоре, перевариваю услышанное. Но переварить такое не способен ни один желудок, уж тем более мой.

В эту самую секунду я понимаю — наш разговор не имеет смысла.

Мне нечего доказывать или выспрашивать у женщины, которая способна бросить ребенка потому, что он не вмещался в машину, которую она забила скарбом на продажу.

А Зара даже не понимает, что своим объяснением убила все на свете. Как ни в чем не бывало смотрит на меня.

Мерзко даже находиться рядом, но я все же заставляю себя усидеть на месте, задаю вопрос, который имеет крайнюю степень важности для меня и Кати:

— Кто отец Даниэля? Он знает о ребенке?

— Вытащи меня отсюда, и я все скажу, — улыбается она.

Чем выбешивает меня окончательно.

Произношу твердым, не терпящим возражений голосом:

— В мире нет вещи, которая заставит меня вытащить тебя отсюда. Этого не произойдет никогда. И твои родители тебе ничем не помогут…

Зара некоторое время молчит, видимо переваривает.

Затем резко меняет тактику поведения, в ней будто тумблер переключается, и она кричит:

— Ты чуть не убил их! Они — пожилые люди, они слабые, а ты так жестоко с ними обошелся. Строишь тут из себя белого и пушистого пострадальца, а по факту нелюдь!

О как, теперь мы любим родителей, надо же. А точнее, пытаемся воззвать к моему чувству вины. Все ж очевидно.

— Ты о них беспокоишься? — Мне смешно.

По факту я действительно обошелся с Гаспарянами жестко. Но… Само собой, не собирался превращать их в блин вместе с роллс-ройсом. Все, чего я хотел, — это как следует их напугать, чтобы выяснить, где Зара. И мне удалось. Как по мне, они еще легко отделались.

Мерзавцы грозили мне полицией, после того как их отпустили. И тогда пришлось намекнуть, что я не поленился покопаться в деятельности компании Гаспаряна. Моим умельцам удалось обнаружить, что в фирме не гнушаются торговлей инсайдерскими данными. И что мне есть кому шепнуть эту информацию при случае. Тут я, конечно, слукавил, ведь уже шепнул. В самом деле, не думали же они, что выйдут из всей ситуации, отделавшись легким испугом, так? Хорошо, что эти люди больше не имеют никакого отношения к моей компании, наше партнерство закончено.

Все это Заре неизвестно. Да и вряд ли интересно.

— Они — мои родители, мое все, мои самые близкие люди… Они помогут мне, — продолжает она играть на публику.

— Они не помогут, — отрезаю строго. — У них теперь своих проблем с избытком. Так что, если хочешь хоть каких-то послаблений в режиме, лучше скажи, кто отец Дана?

— Послаблений в режиме?! — орет она.

И как-то сразу преображается.

Черты лица теперь даже с натяжкой нельзя назвать привлекательными. Она внешне напоминает ту стерлядь, какой была все это время, скрываясь за маской милой дурочки, какой стремилась мне казаться.