Жена, которой не было в документах - Виолетта Весна Страница 144

Да.

Таисия закрыла глаза.

В холле стало тихо.

Из кухни донесся голос Лиды:

— Яблоки нарезаны, если кому-то надо не убить друг друга и перекусить!

Савелий сверху крикнул:

— Мне!

Марта:

— Ты только что ел!

— Я строю подвал, это энергозатратно!

Таисия открыла глаза.

— Передай документы Норину.

— Я должен посоветоваться с адвокатами.

— Советуйся.

Но не затягивай.

— Если я передам, удар может быть сильным.

— Если не передашь и это найдет Рената, удар будет ее.

Он кивнул.

— Знаю.

— И она не будет беречь детей.

— Да.

— Тогда выбирай.

— Ты говоришь как Норин.

— Нет. Как женщина, которую слишком долго заставляли жить внутри твоего выбора.

Он молчал.

— Теперь твой выбор будет виден, — сказала она.

И пошла на кухню.

Лида стояла у стола с тарелкой яблок.

— Живы?

— Пока.

— Плохо поговорили?

— Честно.

— Иногда это хуже.

— Да.

Лида протянула ей кусок яблока.

— Ешь. Яблоки не решают проблем, но хотя бы хрустят.

Таисия взяла.

На кухню вбежал Савелий.

— Я за энергией!

— Бери, строитель подвалов, — сказала Лида.

Он схватил три кусочка.

— А папа?

— Папа в холле.

— Он грустный?

Таисия посмотрела на дверь.

— Да.

— Потому что Рената?

— И потому что документы.

Савелий задумался.

— Ему тоже нужна коробка страха.

— Возможно.

— Но у взрослых страх большой.

В мою не влезет.

— Пусть сам строит.

— Из чего?

Таисия ответила после паузы:

— Из правды.

Савелий поморщился.

— Опять невкусное.

Лида фыркнула.

— Зато полезное.

Вечером Гордей не ушел в кабинет.

Он долго сидел в гостиной, пока дети делали свои дела рядом: Марта читала, Савелий клеил подвал, Таисия разбирала школьные бумаги. Лида ушла ближе к девяти, шепнув на прощание:

— Не таем, не верим, проверяем.

Но яблоки можешь доесть.

После ухода Лиды дом стал тише.

Не спокойнее.

Просто тише.

В десять Гордей поднялся.

— Я отправил запрос внешним юристам. Часть архива подготовят к передаче. Не все сразу.

Но начнут.

Таисия посмотрела на него.

— Копия Норину?

— Да.

Телефон завибрировал почти сразу.

Норин:

«Получил письмо от представителей Гордея о готовности частично раскрыть архив.

Это важно.

Но слово “частично” мне не нравится.

Завтра обсудим».

Таисия показала Гордею.

Он прочитал.

— Ему всегда что-то не нравится.

— За это я ему и плачу.

Гордей почти улыбнулся.

— Справедливо.

Савелий поднял голову от своей поделки.

— Норин опять кусается?

— Профессионально, — сказала Таисия.

— Хорошо. Пусть.

Марта закрыла книгу.

— Пап.

— Да?

— Рената больше не будет мне писать?

— Не будет.

— Точно?

— Точно.

Она посмотрела на него так, что он сам услышал опасность слова.

— Я сделал это письменно, — добавил он.

Савелий одобрительно кивнул:

— Так лучше.

Марта спросила:

— А если все равно напишет?

Гордей медленно ответил:

— Тогда это будет уже не случайность и не ошибка.

И я буду действовать жестко.

— Как?

— Через юристов и компанию.

— Не через крик?

— Нет.

— Хорошо.

Она снова открыла книгу.

Этот маленький разговор показался Таисии важнее большого разговора в холле.

Потому что дети начали спрашивать не «можно ли верить», а «как проверять».

Больно.

Но честно.

Поздно ночью Таисия сидела в спальне с блокнотом.

Писать было трудно.

Слишком много всего за один день.

Рената.

Фронт и тыл.

Документы, которых не хватало.

Гордей, признавший измену доверием.

Архив, который может вскрыть нарушения.