По следам - Валерия Арвен Страница 145

Наступила долгожданная тишина, не было больше проблем с Аверно. Но почему так тяжело дышать?

Почему эта тишина — не облегчение, а груда камней на груди?

— Анна, открой, — голос Александра пробрался через толщу одеяла, под которым я лежала целыми днями.

— Я взял ключ от твоей двери, — пауза. — Я им воспользуюсь, если ты не откроешь.

Я даже не собиралась вставать, у меня не было сил. Тело казалось чужим, тяжелым, как будто эта тишина вместе с незатухающими мыслями в голове окончательно меня раздавили.

Раздался щелчок замка, и свет от лампочки проник в мою комнату.

— Боже…

Его голос сорвался, когда он увидел меня — закутанную в одеяло, не мытую, и практически не живую.

Он быстрыми шагами подошел к шторам и резко дернул их, впуская в комнату свет и свежий воздух. Я зажмурилась и еще глубже утонула в одеяле.

— Вставай.

Его голос не терпел возражений. Грубый. Чёткий. Как у…

Как у Михаила.

Сердце екнуло.

Я натянула одеяло на голову, свернулась калачиком, пытаясь вернуть тот тёмный уголок, где можно не думать.

Но Александр уже прорывал защиту: схватил край одеяла и дернул так, что я чуть не слетела с кровати.

— Хватит.

Его пальцы впились мне в запястье, поднимая на ноги.

— Михаил не стал бы терпеть эту херню. И я не буду.

Он буквально втолкнул меня в ванную и, не церемонясь, швырнул под ледяной душ. Холодные струи ударили по коже, заставив вздрогнуть всем телом.

— Ты что, совсем охренел?! — я взвизгнула, пытаясь вырваться, но его хватка была железной.

— Мне нужно вернуть тебя к жизни, — его голос не дрогнул, хотя в глазах мелькнуло что-то, что я не могла разобрать.

Я задыхалась от холода и ярости, но вдруг слова вырвались сами:

— Я потеряла не только папу! Теперь и Мишу! — голос сорвался, превратившись в хриплый шепот. — Он заменял мне отца… Заботился, как о собственной дочери…

А потом добавила, уже тише, но так, что каждое слово резало, как нож:

— А ещё я потеряла Дина.

Александр замер, его брови сдвинулись, но он не отпустил мои запястья.

— Почему ты так считаешь?

— Ты что, издеваешься?! — я закричала, лед в голосе сменился огнём. — Мы убили его отца! Ты думаешь, он просто забудет? Простит?!

Тишина.

Только шум воды и мое прерывистое дыхание.

— Грусть — это эмоция, которая свойственна людям, которым не все равно. Ты не потеряна, Анна.

— Что за умные цитаты?

— Так говорил Деймон Сальваторе.

Кто бы сомневался, что он будет цитировать персонажа из сериала.

Александр вдруг выключил воду, резко накинул на меня полотенце и притянул к себе.

— Ты не виновата.

Его голос был твердым, но без злости.

— Но если ты сдашься сейчас, то потеряешь и себя. А это будет уже точно не исправить.

Я прижалась щекой к его мокрой футболке, чувствуя, как его грудь поднимается в такт дыханию.

Его пальцы медленно вплелись в мои мокрые волосы, расчесывая их, будто пытаясь распутать не только пряди, но и мои мысли.

— Миша бы тебя убил за такие выходки, — прошептал он, и в его голосе впервые прозвучало что-то похожее на веселье.

Я не ответила.

Просто закрыла глаза и вдохнула запах стирального порошка и чего-то своего, знакомого, что осталось после всех этих дней тьмы.

Может, он прав. Может, я ещё не всё потеряла.

— Ты не знаешь… — мой голос прозвучал чужим, хриплым от дней молчания. — Ты не знаешь, что с Дином сейчас?