При дворе Медичи - Карл Берков Страница 146

Тайная причина его преждевременной смерти осталась неизвестной народу: он и его убийца унесли в могилу эту тайну.

Вечером того дня, когда юношу опустили в могилу, донна Лукреция вошла в комнату Лоренцо, погруженного в мрачные думы.

— Вы пришли ко мне искать утешения, – сказал он. – О мать, тяжело утешать тому, кто сам убит горем утраты!

— Я знаю, Лоренцо, – с усилием ответила донна Лукреция, – что и ты глубоко огорчен. Ты много потерял со смертью брата.

— Он был ваш любимец и заслуживал этого, потому что не было более благородного человека, чем он. Ах, легче было бы перенести утрату, если бы он погиб в честном бою, а не от кинжала гнусного изменника, притворявшегося другом.

Лицо донны Лукреции, казавшееся еще бледнее от траурного платья, дрогнуло. Тяжелая задача предстояла ей, и ее материнское сердце обливалось кровью при мысли, что она должна снять с головы убитого сына мученический венец невинно погибшего.

— Ты позволил рассвирепевшему народу убить тех Пацци, которых они могли схватить? – спросила она дрожащим голосом.

— Я не мог помешать этому, даже если бы хотел, – ответил Лоренцо. – Но разве заслуживают они лучшего конца, чем тот, который они готовили нам? Я даже не сделал бы попытки спасти Франческо, если бы в минуту восстания народ и послушался моего голоса.

— Сын мой. Я как мать не могу простить то, что должна была бы простить как христианка, а между тем он виноват менее всех.

— Как не виноват? Он убил вашего сына, он всеми средствами разжигал этот заговор, тогда как остальные родственники слушались только его советов!

— Теми руководили более низкие побуждения, чем им. Они действовали из алчности, из честолюбия. Франческо мстил за измену.

— Вы говорите загадками, матушка, – недоверчиво заметил Лоренцо. – Что мог сделать Джулиано, чтобы превратить дружеское чувство в слепую ненависть?

Мать приблизилась к сыну и положила ему руку на плечо.

— В одном доме, едва ли в тысяче шагов отсюда, живет женщина, называющаяся вдовой Джулиано, матерью его будущего ребенка. А раньше она была невестой Франческо Пацци.

Лоренцо, пораженный, смотрел на мать.

— И именно Джулиано похитил у Франческо эту невесту? – все еще не веря, спросил Медичи.

— Да! – коротко и резко ответила донна Лукреция.

Оба долго молчали; в тихую комнату долетали издали шум повседневной жизни и крики игравших в саду детей.

Лоренцо прижал руку к глазам.

— Матушка, ваша сильная душа не изменила вам и в глубочайшем горе, – произнес он наконец. – Ведь вы решились рассказать мне о таком деле. Преступление влечет за собой наказание. Значит, местью было то, что я называл подлым убийством.

Крупная слеза скатилась по щеке матери на сложенные руки.

— Наказание за его юношеское увлечение было слишком жестоко, – проговорила она вполголоса.

— Действительно, матушка, так как оно причина совершающегося в городе ужаса и так как невинные пострадали вместе с виновными… Знает кто-нибудь, кроме вас, то, что вы сейчас сообщили мне?

— Нет, Лоренцо. И ты тоже сохранишь эту тайну.

— Хорошо, матушка, – твердо ответил Лоренцо. – Но та женщина, о которой вы говорили… о ней надо позаботиться. Знаете вы ее и каково ваше мнение о ней?

— Я была раз у нее по просьбе Джулиано. К сожалению, в ней нет ничего, что привлекло бы к ней мое расположение. Поразительно красивая внешность, а под ней себялюбивое, холодное сердце, полное тщеславия и надменности.