Запретная. Моя - Элла Савицкая Страница 146

Не сейчас.

Мы заканчивает разговор, потому что деньги на счету у мамы закончились.

Я нервно меряю комнату шагами.

Не думала, что мама решится на такое колоссальное изменение в ее жизни. Папа для нее всегда был константой. Они с ее шестнадцати лет вместе.

До самого вечера я не нахожу себе места. Подсознательно жду, когда появится папа. Почему—то не сомневаюсь в том, что это случится. После того нашего разговора по телефону уверена, что новость о том, что я в больнице он не проигнорирует.

И оказываюсь права.

Папа приезжает уже после того, как заканчиваются часы для посещения.

Не знаю сколько ему это стоит, но его пропускают в палату. Обычно это запрещено, и все пациенты должны спускаться в комнату посещений.

Я как раз возвращаюсь из душа, когда захожу и вижу его.

Отцовский взгляд придирчиво скользит по кроватям и стенам палаты. Задерживается на покошенной тумбе.

А потом замечает в дверях меня.

Осматривает с ног до головы, задерживаясь на животе, пока я молча подхожу к своей кровати.

Прошлая наша встреча возымела на меня очень сильный эффект. Сейчас же я держу себя в руках.

Врач категорически запретила мне нервничать, если не хочу вызвать ухудшение своего положения.

Поэтому я мысленно выставляю вокруг себя броню.

— Здравствуй, – звучит сиплый голос папы.

— Привет, – присаживаюсь на край кровати и встречаюсь с ним взглядом.

Внимательный взгляд испещренных тонкими морщинками глаз скользит по моему лицу.

Папа открывает рот, чтобы что—то сказать, но так и не решившись, садится со мной рядом.

— Как ты? – оперевшись локтями на колени, складывает пальцы в замок.

— В порядке. А ты?

Хмыкнув, смотрит на свои руки.

— Когда я сказал, чтобы ты возвращалась домой, я не шутил, Дарья, – произносит серьезно.

— Я знаю, – разглядываю его ближе.

Папа выглядит напряженным. На лице добавилось морщин, взгляд как будто и не его.

— Так почему не вернулась?

— Потому что я не собачка, которую можно выгнать пинком под зад, а потом сжалиться и вернуть обратно. Ты дал мне понять, что ни я, ни мой ребенок тебе не нужны.

— Я вспылил, – слышно, что слова даются ему не легко. Будто он их из себя силой выталкивает.

— Вспылить – это поссориться, а через несколько дней помириться. Твое решение было взвешенное и обдуманное, – хоть и стараюсь звучать спокойно, а нотки горечи скрыть не получается. – Пол года от тебя не было ничего слышно. А теперь ты говоришь мне возвращаться?

— Да потому что ты упрямая! – не выдерживает и эмоции прорываются наружу, – Неужели не могла сама прийти за все это время хоть раз? Другие дети уходят из дома, а потом сами прибегают и прощения просят. И ничего. Корона с них не падает. А ты… гордая, твою мать.

— То есть если бы я пришла с поклоном, ты бы меня простил? – смотрю на него и не верю.

— Да конечно! Если бы я знал, что тебе приходится полы драить…

В глазах зияет непринятие и злость.

— Пап, ты сейчас шутишь? Ты не давал маме мне помогать. Выставил меня взашеи из дома. Столько времени делал вид, что я тебе больше не дочь, а на самом деле просто ждал, когда я сама приду?

Весь его вид подтверждает то, о чем я и сама догадывалась. Его принципы и гордость не позволяли принять тот факт, что он совершил ошибку и сожалеет о ней.

Выдохнув, он коротко мотает головой.