Жестокий развод - Диана Рымарь Страница 148

Пока рассказываю это, намеренно плотнее прижимаюсь к Кате.

Потому что уже сил нет терпеть, так хочется потрогать, потискать, приласкать эту прелестную женщину. А она недоступная такая, что дальше некуда. До сих пор!

Наклоняюсь к Кате, впечатываю губы в щеку. Ведь в щеку целовать разрешают. Но мне так чертовски мало, что не могу удержаться, веду поцелуй к уголку ее губ. Страсть как хочу засунуть ей в рот язык.

Хотя бы язык… Хотя бы в рот…

А Катя отстраняется.

Она опять от меня отстраняется!

— Я ж тебе даже не изменял, — разочарованно тяну. — Ты сама все слышала!

— С женатыми не сплю, — отрезает Катя строго.

И ведь не подкопаешься к такому ее ответу. Он справедлив.

— Я уже в процессе развода, — напоминаю ей. — Совсем скоро бумажка будет…

— Вот когда будет, тогда и дам поцеловать в губы, — припечатывает меня аргументами Катя.

Если бы все зависело от меня, уже был бы разведен. Просто развестись — не проблема. Но со всей этой кутерьмой с психушкой, судом и прочим пришлось запастись нехилым запасом терпения. На это все уже ушло изрядное количество времени. Уже почти неделю жду.

— Я сейчас хочу, — настаиваю на своем. — А не потом… Точнее, и сейчас, и потом… Я уже заговариваюсь с тобой!

Неужели она не понимает, что держать мужчину на голодном пайке столько времени опасно для жизни? Я ж все равно разведусь, и тогда Кате придется иметь дело с вулканом моих страстей. Она же еще и усугубляет, подкидывая дровишек.

— А надо было думать, прежде чем со мной разводиться, — тычет Катя меня в больное.

— Берегись. — Смотрю ей прямо в глаза. — Я получу бумажку, потом не отвертишься. Залюблю тебя, так и знай!

Катя смотрит на меня в упор, громко сглатывает.

Предвкушает, что ли? Я так уж очень.

В этот момент чувствую жужжание телефона. Не успеваю взять, как жужжит уже Катин мобильный.

— Няня звонила, — говорю Кате.

— Она мне звонит сейчас. — Катя показывает мне экран мобильного.

Она берет трубку, нажимает на громкую связь.

Из динамика льется обеспокоенный голос няни Егинэ, которая сидит с Даном-младшим днем.

— Катерина, не могли бы вы с Даниэлем Давидовичем срочно приехать? Тут нагрянули ваши родители…

— Какие родители? — переспрашивает Катя.

— Мама Катерины Дмитриевны, родители Даниэля Давидовича и другие, Гаспаряны.

Ого, кажется, сейчас там взорвется ядерная бомба.

Не перемолвившись и словом, мы с Катей вскакиваем с мест и спешим на выход.

* * *

Даниэль

Мы с Катей оказываемся у дома всего за каких-то полчаса.

Но это для нас полчаса, а вот для няни, которая все это время держит оборону, по ходу дела это было еще то адское времечко.

Когда подъезжаю, вижу ее с коляской, стоящую на улице.

Впрочем, как оказывается, она не одна, рядом с ней стоит моя теща. Та, которая первая, которая мозговыносящая.

Незабываемая Анна Павловна, мать моей Катерины. Осенний ветер треплет ее светлое каре, а она и не замечает. Стоит с таким видом, будто судьбы вершит, при этом голосит на весь квартал:

— Подождите за ребят решать, это Даниэля дело — думать, что делать с малышом.

Тут с ней, пожалуй, не поспоришь.

Мы с Катей выскакиваем из машины и чуть ли не бегом подходим ко двору.

По одну сторону от коляски стоят родители Зары, по другую — мои родители. Отец не так давно вышел из больницы и уже выглядит огурцом. А все же лучше бы он дома сидел. Вместе с матерью.