По следам - Валерия Арвен Страница 148

Слова вылетели сами, яростные, неудержимые. И вот он стоит передо мной — Дин. Тот самый. Тот, чьё лицо преследовало меня все эти недели.

— Анна… — он поднял руки в сдающемся жесте.

Я попятилась от него, пока моя спина не уперлась в канаты ринга.

— Дерись. Или доставай пистолет и заканчивай это.

Он не ответил. Вместо этого шагнул вперёд, взобрался на ринг со мной и… снял футболку. Кожа засветилась под лампами, мускулы играли при каждом движении, и он показывал это красивое тело не только мне, но и Катерине, которая до сих пор не ушла. Мой взгляд метнулся к ней лишь на один миг — ледяной, убийственный. Она съёжилась и исчезла за дверью.

Теперь только мы.

— Нападай, — мой голос звучал безжизненно.

Но Дин не двинулся с места. Его глаза не отрывались от моего лица, будто ища что-то, что я не хотела показывать.

— Анна, я не буду тебя бить.

— Тогда я начну. Я не сдамся без боя. Если ты хочешь мести, у тебя два варианта, но я не сдамся!

Я сделала выпад, но он отстранился вовремя, и мой кулак рассек воздух. Второй удар — снова в пустоту. Я рванулась вперёд, нога взметнулась в дуговом ударе прямо в живот, но его ладонь мгновенно прихлопнула моё бедро, сжала на мгновение… и отпустила. Он как будто игрался. Как будто он мне позволял бить его.

Пальцы сами нащупали нож, спрятанный в заднем кармане штанов. Щелчок — лезвие вылетело. В следующее мгновение я уже прижимала острую сталь к его горлу, чувствуя, как под лезвием бьётся его пульс.

Он не дёргался. Не пытался ударить меня, выбить оружие, перехватить руку. Он просто стоял и смотрел на меня сверху вниз. В его глазах не было страха. Только усталость и что-то теплое, нежное. То, что я не могла там увидеть. У меня галлюцинации.

— Давай, Caramela (пер. Конфетка), — сказал он тихо. Лезвие чуть вдавилось в кожу, и алая капелька собралась на кончике ножа. — Можешь продолжить, если это тебя успокоит. Я готов умереть, если это будет твоих рук дело.

Я смотрела на него, казалось, целую вечность. Лезвие задрожало в моей руке от накопившейся ярости. Я очень хотела его ударить. Но вместе с тем я еще больше хотела его поцеловать.

Не выдержав, я отшвырнула нож в сторону. Он со звоном покатился по матам, скрылся в темноте угла.

— Ты псих, — прохрипела я.

— Возможно, — согласился он.

Я снова бросилась на него. Кулак в ребро, колено в бедро, но он двигался быстрее, уже ловил моё запястье, крутил, и вдруг резко развернул меня спиной к себе и бросил через плечо.

Спина ударилась о маты, воздух вырвался из лёгких.

Я лежала, запыхавшись, глаза яростно уставились на него.

Он накрыл меня своим телом, его бедра накрыли мои, а сильные руки приковали мои запястья к мату над головой. Я выгнулась, пытаясь вырваться — но он только прижался плотнее, впился в мой рот поцелуем, грубым, властным, идеальным.

Как я люблю.

Как только он умеет.

Я укусила его за губу, и кровь тут же заполнила наш поцелуй металлическим привкусом. Но он не оторвался. Не сдался. Только зарычал и впился ещё сильнее, будто хотел выпить из меня всю злость, всю боль, все эти недели безмолвной пытки. И чёрт возьми…

Я пыталась вывернуться, сжать зубы, оттолкнуть его, но он только углублял поцелуй, словно выжимая из меня каждую каплю сопротивления.

Его язык перехватил мой, заставил ответить, хотя я боролась с ним, с собой, с этим проклятым желанием, что пульсировало где-то ниже живота.